Спустя время, там же, в той же гостиной, за длинным обеденным столом. Во главе стола на стуле, похожем на трон, Федор Кузьмич Педичев в косоворотке и лаптях. Клавдия Кастро, одетая, как испанка, чувственно исполняет испанский романс под гитару Франциско, также приодетого, как настоящий испанец. Певица заметно преобразилась: алые губы, румяные щеки, красная роза в черных, как смоль, волосах, красное с черным платье.
Восточные гости также переоделись с дороги: на Фиделе туника небесного цвета. Существо — в парандже серебристого цвета; из прорехи торчит длинный мундштук с длинной сигаретой. Фидель со слезами на глазах жадно поглощает горбушку черного ржаного хлеба.
Ваня с Рэйчел похожи на двух утопленников: глаза закатились, нижние челюсти безвольно отвалены, тела обмякли, выражение лиц бессмысленно. Чемоданов не видно. Остался огромный футляр для контрабаса. На столе: хлебница с черным хлебом, возле каждой персоны — жестяные миски, деревянные ложки. Появляется Нюра с огромной кастрюлей дымящихся щей. Ставит на стол. Бывший министр культуры делает ей знак — та застывает с половником в руках. Но вот романс на излете.
Фидель
Фидель
Франциско
Фидель. Ох, какой вы талант, какой вы талант!
Франциско. Да? Какой?
Фидель. Просто очень большой!
Франциско. Да, пожалуй, нормальный.
Фидель
Клавдия. Уж не маленький, не приставай.
Фидель. Эти самые пальцы у него по струнам — пух-пух-пух, пух-пух-пух… Подумаешь, прямо, как тараканы…
Франциско
Фидель. Ай, молодец!
Франциско. Если Клава попросит…
Фидель
Клавдия. Еще нам тебя не хватало — садись!
Пусть ведет себя скромно — тут ей не панель.
Ваня
Рэйчел
Клавдия. Очень смешно. Иван, как не стыдно?
Фидель. Шутка — ха-ха… Очень хороший юмор: пух-пух-пух, пух-пух-пух…
Клавдия. У вас там, наверно, так шутят, у нас — так…
