Вначале деревни стоял столб, на нём крепился железный диск и висела металлическая труба: на случай пожара, человек бил трубой по диску и люди услышав этот звук, сбегались на пожар. В один из дней жители деревни услышали громкие удары, они не прекращались ни на секунду; - этот гул зловещим венцом повис над деревней и люди поняли, что случилась беда. Они выходили из своих домов, в каком-то тревожном ожидании, потому как знали, зря никто их беспокоить не станет.
Так все узнали, что Германия без объявления войны напала на нашу страну.
Михай собрал вещь мешок:
- Жаль, что не успели сфотографироваться.
- Вот, - Полина протянула ему на листке бумаги три обрисованные ладошки, свою и две детские .
- Так даже и лучше,- взял листок поцеловал детей и обнял жену, - береги детей, знаешь, я не умею красиво и много говорить, но моё сердце остаётся здесь, с вами. Пусть моя любовь греет вас в холодные дни и хранит от бед. Бесконечно люблю вас. Не провожай, не могу видеть слёз, они выжигают душу. Дождитесь меня, только пожалуйста дождитесь.
А на сердце у молодого цыгана пудовый камень, тяжело было покидать семью, с которой словно пуповиной был связан, так сильно любил он жену и обожал детей. И хотел сказать слова любви и нежности, но они, будто застревали где-то.
На краю деревни мужское население ожидал грузовик, увозя их в неизвестность...
Приехали в город, Михая с односельчанами и другими мужчинами высадил прямо на платформе, на железнодорожном полотне стоял поезд с "теплушками", тут же под роспись выдавали винтовки. Казалось, что кто-то решил за всех, изучение винтовки, чем-то ненужным, хотя многие видели её впервые, как и сам Михай и даже не знали толком, как её держать. Прозвучала команда:
- По вагонам!
Все быстро загрузились и поезд тронулся. В вагоне было душно и накурено, кто-то пытался шутить, кто-то затягивал песни. Колёса монотонно отсчитывали расстояние, атмосфера была напряжённая от неопределённости и неизвестности.
Вдруг где-то совсем рядом, послышались взрывы, поезд резко затормозил, началась паника и неожиданно всё закувыркалось. Солдаты поняли, что надо, что-то делать, но было слишком поздно. Михай отключился на какое-то время и очнулся, когда почувствовал на себе груды тел. Кое как он пытался выбраться наружу, взрывов уже не было слышно, наступила пугающая тишина. Откуда-то снаружи послышались голоса:
- Живые есть?
Отозвалось несколько человек. Им помогли выбраться наружу. Только сейчас цыган увидел, какая чудовищная картина перед ним предстала: повсюду были раскиданы взрывами обезображенные человеческие тела, вагоны были искорёжены... всё происходило, как в страшном, ужасном, безумном сне, но проснутся не получалось.
- Раненый?
Он понял, что обращались к нему.
- Нет, это чужая кровь..
- Винтовка где?
- Не знаю!
- Какая винтовка?! Бери любую. Уходить надо, скоро здесь будут немцы. Лесом уходить будем. Раненым помочь надо.
Михай плохо соображал, голова буквально раскалывалась, но понял, этот, что отдаёт команды здесь старший. " Вот она - показала зловещее своё лицо. Вот она какая - война" и решил; он сделает всё, чтобы его родные никогда не увидели этого кошмара.
Началась суровая фронтовая жизнь: атаки, отступление... наполненные грязью окопы, пульсирующие вспышки немецких пулемётов и винтовки против них. Осунувшиеся, с воспалёнными глазами лица солдат, непомнящие, когда они спали последний раз и многое-многое другое, что вгрызлось в память. Никто тогда не знал, как надолго затянется война. Цыган никогда не прятался за спины других, шёл в атаку в первых рядах, так ему велело сердце. Изнурительная жара, затяжные ливни, суровые морозы: ничто не могло остановить смелого, невозмутимого солдата: он знал, за ним присматривали там - сверху и помнил слова бабушки Донки, про долгую жизнь, ни верить он ей не мог.
За всю войну он не получил ни весточки из дома, каждый день он доставал из гимнастёрки истрёпанный листок; а душа была полна необъяснимой тревоги... Разве мог он знать, что ещё в 1942 году в его родную деревню вошли немцы и за помощь партизанам, согнали всё население в старый сарай на краю деревни: стариков, женщин и детей, и подожгли. Никому не удалось спастись. Сама деревня была сожжена до тла, остались одни головешки.
Такой деревню увидели выжившие после войны мужчины. Такой её увидел и Михай. В правлении ему рассказали, что случилось с жителями деревне. Он до конца не верил в случившиеся, пока собственными глазами не увидел не догоревшие головешки домов и других строений. Долго разрывал тишину крик раненого от горя мужчины, он затихал лишь на время и опять раздирающие душу рычание до хрипоты, пугало животных и птиц.
