Идиотский механический будильник на тумбочке звонил как ненормальный. Рами приподнялась и с досадой ударила по кнопке. Будильник затих. Стрелки показывали половину седьмого утра. Еще слишком рано, можно было бы поспать до семи, ведь вчера хозяева вернулись домой далеко за полночь, а значит, завтрак потребуется не раньше десяти.
Она обессилено упала на подушку и прикрыла глаза. Ей хотелось хоть на мгновение, но вернуться в тот прекрасный сон, что так беспардонно оборвался на самом интересном месте. Может если заснуть думая о Тилле, то она сможет продолжить с того места на котором остановилась? Но ничего не вышло, уснуть, снова не получилось.
Рассвело. Окна выходили на восток, и первые лучи солнца, проникнув сквозь тонкие шторы, осветили ее скромное жилище. Комнатка два на три метра, сразу за кухней. Низкий потолок, небольшое окошко с узкими подоконниками, стены, окрашенные в нейтральный бежевый цвет. На полу дешевый синтетический ковер. У одной стены комод и платяной шкаф из светлого ДСП, у другой небольшая кровать, прикроватная тумбочка и плюшевое кресло, вот и вся мебель.
Если Рами требовалось поработать за ноутбуком, то приходилось использовать для этого хозяйскую столовую. Втиснуть даже небольшой столик в ее комнату было уже невозможно. Но она не жаловалась. Во-первых, это жилье было совершенно бесплатным, что при нынешних ценах на аренду квартир в Берлине ее устраивало, во-вторых, живя в одном доме с хозяевами, Рами могла не беспокоиться об опозданиях на работу, которые педантичные немцы не выносили.
Она работала тут уже полтора года и привыкла к одиночеству и скромным условиям. И хотя в прошлой жизни она жила в роскошных домах с кучей прислуги, а ночевала на мягких перинах и шелковом белье, нынешнее положение нравилось ей гораздо больше. Сейчас она хотя бы не просыпалась от страха посреди ночи и не рыдала в подушку до утра, не в силах уснуть после того, как муж, удовлетворив свои потребности, покидал ее комнату.
Полежав еще десять минут закрытыми глазами и тщетно пытаясь вернуть бесследно ушедший сон, она решительно поднялась, стянула через голову ночную сорочку и направилась к шкафу. В зеркале отразилось приятное округлое лицо с миндалевидными глазами и небольшим по-детски припухлым ртом. Рами не нравилось собственное отражение: слишком большие щеки, болезненные синяки под глазами, широкий нос с горбинкой, а рот напротив слишком маленький. В реальной жизни Тилль никогда бы не посмотрел на нее, даже если бы она продефилировала перед ним в кружевном нижнем белье. Она с тоской взглянула на свое изуродованное шрамами бедро и повела плечами. Ни один уважающий себя мужчина не стал бы спать с такой уродиной, а уж Тилль и подавно, мало того что ноги толстые, так еще и эти шрамы. Да и сама Рами в реальной жизни не позволила бы никому дотронуться до себя. Близость с мужчиной доставляла ей удовольствие только во снах, так пускай там она и остается.
Она отвела взгляд от зеркала, открыла шкаф и вытащила чистую белую мужскую рубашку и черные брюки. Хозяева поначалу настаивали, что ей, как и прежним экономкам, следует носить форму: темно-синее приталенное платье до колен и светлый передник, но если во всех других вопросах Рами готова была, уступить, то тут осталась непреклонна, и они смирились, позволив ей ходить по дому исключительно в брюках и свободных мужских рубашках. Кажется, они решили, что она лесбиянка, а Рами поддерживала эту иллюзию. Она стригла волосы коротко, не пользовалась косметикой, никогда не носила юбок, в выходные посещала уроки тайского бокса, не встречалась с парнями, и даже повесила несколько плакатов Кристен Стюарт на стене в своей комнате. Этот образ делал ее незаметной для всех мужчин в доме, и Рами была этим вполне довольна.
Переодевшись, она вышла на кухню. В отличие от ее комнатки, тут все сверкало роскошью. Современная мебель в стиле модерн, новейшая бытовая техника, каменная столешница из цельного куска мрамора, хрустальная люстра, напольное покрытие из керамогранита, итальянская мозаика на стенах, изысканная посуда из китайского костяного фарфора, дорогая кофе машина с миллионом программ и опций. Хозяева любили помпезность и не жалели на это денег. На столешнице, на специальной подставке стоял небольшой планшет. Рами взяла его в руки, включила экран, зашла в рабочий чат. В нем светилось одно непрочитанное сообщение от хозяйки.
—Рами завтрак подавай к десяти. Я буду омлет из двух яиц, а Герхард снова хочет твои фирменные блинчики с ягодами. И завари тот чай, что я купила вчера.
Дальше шло несколько улыбающихся смайликов. Ее хозяйка была довольно дружелюбна, особенно если ей не перечить.
