Я ненавижу, что любил,Я запрещаю впредь забавы,Я вовремя не погубилМой мир зеленый, вы не правы.Вы правы, вы правы всегда,Я ухожу, не оглянувшись.Так что ж, прощайте, господа, —Шепчу, за борт перевернувшись.Я ненавижу впредь любовь,Я запрещаю впредь лукавить,И рад, что я вернулся вновь,И рад, что можно все оставить.<p>Благовест</p>Сквозь синюю густую вату дняНадорвано и глухо, как навес,В меня идет, в меня и для меня,Печальный и тревожный благовест.Удары близки, колокола стукСтекает в ноги, ждет и умирает,Дрожание листвы, церквей и рукВ соитьях глаз, и ног, и губ повторно возникает.Сомнительна повторная стезя,Удушливость рыданья во вчерашнем,Но резонанс витийствует не зряВ прикосновеньях – здешнем и тогдашнем.Глухие темные проулки и домаВыводят в парки, кладбища и спальни.Куда сегодня? Саван и фатаИ парковая нежность наковальни,Стекает с ветки тихий благовест,И кладбище готически крестамиМелькает в спальне, и беспечный крестИз платьев, рук и слов встает местами.<p>«Не будем больше ни курить, ни пить…»</p>Не будем больше ни курить, ни пить,Лишь только сядем рядом и заплачем.На старой темной неуютной дачеТак хорошо и горестно любить.Кукушка где-то стукает года,Означена граница окончанья —Трухи и пепла, зла и одичанья,Но этого не будет никогда.Глухая, сонная, забывчивая осень,Плетется пес, задумчиво пуглив,Глаза и уши ватой засмолив,Нам хочется, но хочется неточно.Листва кругом и мягкий запах прели,Размашистый костер из листьев, душ и тел,Но у тебя тяжелый парабелл,И мягко выстрел отзовется в теле.<p>Сидоренко на 50-лет</p>Бывают потопы и олимпиады,Бывают перестройки на 70-летие,Но такие праздники во все лампадыТолько в юбилей Лаврентия.Бывает, скрутит, хоть щас на стенку,Бывает звоном пустым отечество,50-летие же Сидоренко —Праздник всего человечества.Грядет на стуле, седой и строгий,Из совершеннейших каденций,Предтечей праздников престольных —Тысячелетий и партконференций.Седины нимбом и толпы внуков,И что-то внутреннее и исподнее.Он знает, завтра же синим звукомСлучится вознесение господнее.Пусть станет выпивка вольготной,И вслед за гласностью – открытой.Демократизацией залетнойВольется в повседневность быта.Пусть Сидоренко здравствует вечно, —Жена, и внуки, и амуры —На благо всего человечестваИ англоязычной литературы.<p>«Как иллюзорны были вечера…»</p>
