Рон с Гермионой ругались по десять раз на дню. В каноне это частично отразилось, но чтобы оценить масштабы бедствия, нужно было видеть его своими глазами и слышать своими ушами. Правда, бедствием это было только для тех, кто рядом с ними, а у них самих всё проходило по принципу "милые бранятся - только тешатся". Первой, как правило, начинала Гермиона, никогда не устававшая изводить Рона поучениями, лезть в его дела и придираться у него к каждой мелочи. Со стороны это выглядело так, словно она поставила себе цель любыми способами оказываться в центре его внимания. Рон был проще этих девчоночьих уловок и огрызался на подругу только тогда, когда видел в ней реальную угрозу своим коренным интересам.
Например, когда она пыталась отнять у него "Квидич сквозь века", чтобы всучить ему учебник по трансфигурации. Или когда пилила его за столом, чтобы он ел помедленнее. Но главным раздором у них в последнее время были непростые отношения рыжего мохнатого кота Живоглота и старого облезлого крысюка Коросты - он же Скабберс, он же Паршивец. Живоглот всё время пытался съесть Паршивца, и Рону Уизли это сильно не нравилось. Паршивец был единственной личной собственностью Рона, проходившей по категории предметов роскоши, поэтому потеря крысы была для него ущербом не количественным, но качественным.
Я отлично помнил, что кот крысюка не съест. В каноне эта ветка не зависела от моего попадания в сон, значит, Петтигрю здесь должен уцелеть. Он и здесь до конца учебного года останется приманкой для Сириуса, пока их пути не сойдутся в Визжащей хижине.
Стоп. А как же Клювокрыл? Хагрид держит гиппогрифов где-то в Запретном лесу, их так сразу не разыщешь. Сириус не сможет улететь и его поцелует дементор, а подстроить стычку Клювокрыла с Малфоем я уже опоздал. Прошёл месяц, мы давно откланялись гиппогрифам и теперь учимся вскармливать флоббер-червей. Может, разрулить ситуацию с другого конца?
Если Клювокрыла не приговорят к казни, в тот вечер мы не пойдём к Хагриду. Тогда Петтигрю останется в Хогвартсе, и я не берусь гадать, что ещё может предпринять Сириус, чтобы добраться до него. Как бы не окончилось хуже, чем в каноне.
Допустим, я заранее передам крысюка Сириусу. Тот наверняка убьёт его и не сможет оправдаться перед правосудием. Тогда и Волдеморт не возродится - но может оказаться и так, что Петтигрю сумеет удрать и канон пойдёт по прежнему руслу.
И тут я сообразил, что наличие живого Петтигрю, которого видели трое нас, Люпин и Снейп, в каноне нисколько не помогло Сириусу оправдаться. Блэк всё равно два года был в бегах, пока не погиб в Отделе Тайн, а предатель, великодушно помилованный Мальчиком-Который-Выжил, теми же ногами отправился возрождать Волдеморта.
Канон однозначно показал, что живой крысюк хуже мёртвого и что милосердие - это не всегда хорошо. Нет, хладнокровно убить человека я вряд ли смогу, но я запросто смогу свернуть шею крысе, и это гораздо проще, чем добиться справедливого суда от здешней власти. Я не видел Паршивца в человеческом облике, ничто не мешает мне убедить себя, что это крыса, это просто мерзкая крыса, которых можно и нужно убивать. И вообще это всего лишь мой сон, хотя и очень реальный.
В нашем подъезде на третьем этаже живёт Валерка, мы с ним не самые близкие приятели, потому что он старше меня на два года, но хорошо общаемся. Валерка поступил на биофак, на кафедру зоологии позвоночных, и в прошлом году на летней практике занимался тем, что собирал статистику по грызунам в каком-то отдалённом лесном районе. Он рассказывал мне, как проводил там замеры внутренних гениталий грызунов и как держал на окне открытую банку с недочищенными мышиными черепами, чтобы их добела объели опарыши, а заодно рассказал, как сделать живую мышь мёртвой, не повредив ей ничего нужного для науки. Надо всего лишь резко стиснуть её двумя пальцами там, где её позвоночник присоединяется к черепу, тогда мышь мгновенно умирает от повреждения спинного мозга и остаётся целёхонькой.
А что такое у нас крыса с точки зрения этой процедуры? Правильно, большая мышь.
Несколько дней я выжидал удобный случай, и однажды утром он наступил. После завтрака, когда мы всей комнатой пошли на первый урок, а Паршивец остался дремать на подушке Рона, я сказал парням, что забыл внеклассное эссе к сегодняшнему уроку, что быстренько сбегаю за ним и догоню их.
Вернувшись в спальню, я взял Паршивца в руки. Он, как обычно, не отреагировал никак - наверное, специально, чтобы с ним не играли. Если бы он посмотрел на меня, я еще мог бы засомневаться, но он вёл себя как неживой, и это сильно облегчило мне задачу. Держа его на ладони под передними лапами, другой рукой я одним резким движением стиснул его шею под затылком и ощутил пальцами, как позвоночник отделился от черепа. Крысюк подёргался и обмяк у меня на ладони, он сдох, не успев даже испугаться.