— Что за вздор! — вскинулся иргарий. — Это тебе твои разведчики нарассказывали? Или собственных пропагандистов повторяешь? Я всеми силами стремился сохранить самобытность каждой культуры, а если мои посланники и оказывали какое-то влияние на местных, то исключительно положительное.
— Разумеется, — вновь не сдержал усмешки пандигий. — Положительное с твоей точки зрения. Но она ведь не единственная.
— Есть вещи, положительные с любой точки зрения! — вскипел Хорригор. — И кстати, сам-то ты чем сейчас занимаешься на Можае? Не ведешь ли к свету простодушных доверчивых роомохов? Вбиваешь им в головы свои собственные взгляды, а далеко не факт, что они являются истиной в последней инстанции и образцом абсолютной морали.
— Не буду спорить, — миролюбиво сказал Аллатон. — По сути, любые разумные существа только тем и занимаются, что вбивают в мозги своему потомству свои собственные воззрения. А молодое поколение подрастает и что-то в этих воззрениях переделывает.
— Но переделывает далеко не всё! — не унимался Хорригор. — Есть вечные ценности, не поддающиеся переделке и в ней не нуждающиеся. Согласен?
— Согласен, — кивнул пандигий. — Впрочем, это долгий разговор, и не для этого леса. Ты хоть помнишь, куда нам идти?
— Еще бы! — фыркнув, ответил Хорригор. — Причем помимо своей воли. Если и хотел бы заблудиться, не получится.
— У меня то же самое…
Они уже углубились в лес, и приходилось внимательно глядеть под ноги, чтобы не угодить ногой в чью-нибудь нору, и то и дело отводить от лица усеянные листвой ветви деревьев. Звуков погони не было слышно, да маги и не опасались погони — коли местные воины окажутся настырными, то еще раз получат по мозгам, только и всего. Под раскидистыми кронами было более-менее прохладно, и если бы не усталость от длительного пребывания на ногах, мутанты, возможно, получили бы удовольствие от такой прогулки среди дикой природы.
Наконец они вышли на пустошь и направились к тому бугорку возле жалких кустов, где находился невидимый проход в Авалон. По-прежнему вокруг назойливо жужжали мелкие насекомые, сновали ящерицы и скользили змеи, но из воды никакие твари не выпрыгивали — видать, урок пошел впрок. Легкий ветерок чуть разогнал отвратительные запахи, солнце закрыли облака, и ничто не мешало продвижению магов к цели.
— И как же все-таки здорово у нас вдвоем-то получается! — Хорригор поплотнее прижал к боку сосуд с митолем. — Может, если бы мы не воевали друг с другом, а сотрудничали, то совместно нам удалось бы справиться с Ролу Гоном…
— А что это? — спросил Аллатон.
— Ролу Гон, или Северный Ветер — так мои сородичи называют ту пандемию, от которой тебе пришлось скрываться на Можае. Вместе мы что-нибудь придумали бы…
— Возможно, — согласился пандигий.
— Насколько я понял, у нынешних ученых нет никаких гипотез относительно этого явления, — продолжал Хорригор. — Не спорю, о Вселенной они знают много… Но однобоко! А ведь причиной Ролу Гона может быть чья-то магия. И где гарантия, что этот ветер опять не подует?
— Да, гарантии нет… — Аллатон немного помолчал. — Вообще, тут обширнейшее поле для предположений. Но как проверить их справедли…
Он не договорил, потому что в спину ему ударил арбалетный болт. Ударил — и отскочил от плаща, не причинив пандигию никакого вреда. А вторая короткая и толстая стрела почти одновременно вонзилась в затылок Хорригору, и наконечник ее с хрустом вышел из переносицы бывшего «темного властелина». Иргарий негромко вскрикнул и повалился лицом в коричневую жижу. Туда же полетел и сосуд с митолем. Аллатон быстро развернулся на месте, присел и выставил ладони к лесу. Там никого не было видно, но стрелы прилетели именно оттуда — вероятно, кое-кто из арбалетчиков успел очухаться от энергетического удара.
На этот раз пандигий силы не пожалел — невидимый заряд, умчавшийся к опушке, должен был надолго вырубить все живое километров до двух в глубину. Аллатон поднял сосуд с митолем, вытер ладонью, убрал его под плащ и подхватил под руки неподвижного Хорригора. С носа иргария капала коричневая жижа вперемешку с кровью. Поднатужившись, пандигий взвалил своего спутника на плечо и торопливо зашагал к проходу, ведущему в Авалон.
Супертанк серии «Мамонт» продолжал двигаться к месту, которое до недавних пор было подпространственным карманом, созданным мутантом Аллатоном. Воздушные разведчики рыскали в отдалении, пытаясь обнаружить беглеца Дасаля. Танкисты и следователь Шерлок Тумберг сидели в башне, без особого интереса разглядывая однообразные пейзажи Авалона. Вернее, разглядывали Дарий и Тангейзер, а Шерлок опять задремал. Ничего особенного танкистам на глаза не попадалось, — а может, и не было в этой части Универсума ничего особенного.
