Катя, несмотря на усталость, стояла так же ровно, как и я. Её глаза горели холодной решимостью, хотя я заметил, как мечется её взгляд после слов таурена о провале миссии.
Дэвид, которого только что вытащили из лап смерти, выглядел хуже всех. Его кожа, обожжённая багровым взрывом монолита, всё ещё была покрыта волдырями, хотя зверолюдка с кошачьими ушами исцелила самые тяжёлые раны. Он стоял, чуть покачиваясь, его лицо искажала гримаса боли, смешанной с яростью. Глаза, обычно полные высокомерия, теперь пылали злостью — то ли на демонов, то ли на самого себя. Он молчал, но его сжатые кулаки говорили громче слов.
Макс, рыжий, не выдержал. Его лицо покраснело от гнева, глаза засверкали, как у загнанного зверя. Он шагнул вперёд, к таурену, чья массивная фигура возвышалась над нами, как скала.
— Какого хрена значит «миссия провалена»⁈ — заорал Макс, его голос сорвался в рычание. — Мы убили этот чёртов побочный монолит! УБИЛИ! Мы дрались, как проклятые!!! Что на хрен значит провалена⁈
Таурен даже не повернулся к нему. Его рога слегка качнулись, а глаза, глубокие и спокойные, остались прикованными к горизонту.
Но Таргх не стал терпеть. Он шагнул к Максу и одним движением дал ему такой подзатыльник, что рыжий рухнул лицом в землю, подняв облако пыли.
— Молчи и слушай старших, — прорычал Таргх, его татуировки запылали.
Рыжий, кашляя, поднялся, его щека была испачкана землёй, а глаза горели несогласием, но он промолчал.
Я взглянул на Костю. Тот стоял, скрестив руки, и почему-то тоже смотрел на меня. Смотрел с лёгкой усмешкой на губах — ему явно понравилось то, что произошло.
Таурен медленно перевёл взгляд на Таргха, затем на Заринну, которую лекари всё ещё пытались привести в чувство. Её серебристые волосы, слипшиеся от крови, лежали на земле, а лицо было бледным, почти прозрачным.
Он снова посмотрел на Ксавира, который вдруг кивнул, выхватил клинок и сел рядом с эльфийкой.
— Прости, малышка, но для тебя так будет лучше.
Лезвие проткнуло её грудь, но Заринна даже не шелохнулась — словно пепельный генерал проткнул труп.
Я мысленно кивнул сам себе. Её только что избавили от страданий.
— Я двигался к вам так быстро, как мог, — сказал таурен, его голос был глубоким и тяжёлым, как камни, падающие в пропасть. — Но по пути пришлось зачистить двух Исполинов, которых вы бы непременно встретили.
Ксавир усмехнулся. Его глаза сверкнули холодной иронией.
— Мы ещё легко отделались, — сказал он хрипло.
Таурен серьёзно кивнул, его массивные плечи чуть шевельнулись.
— Что конкретно случилось? — Таргх шагнул ближе, его татуировки слабо мерцали, а глаза сузились.
— Группа из четырёх тысяч героев Авалона полностью уничтожена, — ответил таурен. — Они в двух тысячах километров отсюда. Не справились. Побочный монолит перекачал в основной слишком много энергии. На этом всё.
Лиандра, стоявшая неподалёку, тихо вздохнула, её оранжевые глаза расширились от ужаса.
— Неужели призыв? — сказала она тихо, почти шёпотом.
— Да, рыжая. Призыв, — мрачно, но спокойно подтвердил таурен.
Я больше не мог молчать. Помня, как повёл себя Макс, я шагнул вперёд, стараясь говорить максимально сдержанно и уважительно.
— Простите, — начал я, чувствуя, как голос дрожит от усталости, но стараясь держать его ровным. — Почему мы не чувствуем зов Иггдрасиля к основному монолиту? Сейчас мы направимся туда, верно? Попытаемся остановить этот «призыв»? Мы ещё можем биться с демонами.
Таурен медленно обвёл взглядом всех выживших героев F ранга. Его глаза словно отражали мудрость, накопленную тысячами сражений.
Он покачал головой.
— Нет, парень. Теперь это не наша битва.
Лиандра молча протянула мне ладонь с маленькой пилюлей — я сразу узнал её. Такая же, как та, что она дала мне на крыше, когда мы оценивали обстановку сверху. Маленькая, с едва заметным металлическим блеском, она казалась невзрачной, но я помнил её горьковато-терпкий вкус, от которого язык слегка онемел, а зрение стало острым, как у хищника.
Милена, которую вовремя излечили от ранения в живот, молча протянула ладонь.
Офицеры E ранга, выжившие в бойне, начали раздавать такие же пилюли остальным.
Я взял свою, проглотил, и знакомая горечь обожгла горло, а затем мир вокруг стал резче, будто кто-то стёр пелену с моих глаз. Каждый обломок, каждая трещина в асфальте, каждая капля крови на земле — всё стало чётким, почти болезненно ясным.
Катя, стоявшая рядом, нахмурилась, глядя на пилюлю в своей руке.
— Зачем это? — спросила она тихо, её голос был полон подозрения.
Ксавир, опираясь на клинок, повернулся к нам.
— Сейчас начнётся то, что вы никогда в жизни не забудете, — сказал он хрипло. — И мне жаль, что я был вашим лидером в миссии, которая завершилась подобным образом.
Он усмехнулся:
— Обычно всё заканчивается иначе.
Милена, шагнула вперёд, её глаза горели нетерпением.
— Неужели мы ничего не будем делать? — спросила она. — Ничего⁈ Мы должны!
— Малышка, это бесполезно. Для события подобного масштаба ты словно пыль, — ответила Лиандра таким тоном, будто говорит что-то очевидное.
— Сейчас мы можем лишь наблюдать, — сказал таурен и замер, глядя в небо.
