После медитации мы были вымотаны, а после обеда — отдыхали. Хоть мы и настаивали на продолжении тренировок, Василий стойко стоял на своём. Чтобы усваивалось лучше, отдых — необходимая часть тренировок, дабы не перегрузить ядро.
У нас не было аргументов поспорить.
Вечером мы с Димоном сидели на крыльце, потягивая воду из бутылок и перебрасывались ленивыми фразами о том, сколько работы впереди. Лена и Олеся ушли в свою комнату. Если верить последней, Катя легко это восприняла, но мне верилось слабо.
Передышка оказалась недолгой — скоро из усадьбы вышел охранник и сообщил, что она ждёт нас у себя в кабинете.
— Ох, опять на ковёр, — усмехнулся Дима. — Чую, опять приколы будут.
Я кивнул, ощущая, как в теле накопилась усталость. Хотелось просто лежать на кровати, а не волочиться на второй этаж.
Катя сидела в кресле, постукивая пальцами по столешнице. Мы с Димоном остановились у двери, не торопясь садиться.
— Я подумала, — начала она, откидываясь назад. — Хотите свои телефоны? Хорошо. Но есть задание. Выполните — получите мобильники.
Я нахмурился.
— Катя, это перебор, — сказал спокойно. — Была речь о нашем потенциале, мы его доказали твоему отцу, сама говорила. Везде выкладываемся на полную. Какие ещё задания?
Катя прищурилась, её голос был ледяным, как зимний ветер.
— Потенциал — это только начало. Клан требует верности, а верность доказывается делами. Есть задание, и выполнить его необходимо. Вот и всё.
Димон сжал кулаки. Его лицо начало краснеть — явный признак, что парень не в духе.
— И что за задание? — процедил он.
— Одна интересная нам семья, не имеющая к Демидовым прямого отношения, попала в неприятности. Они задолжали крупную сумму одному теневому дельцу. Ваша задача — встретиться с его людьми на окраине города и… убедить их отсрочить платёж, мне это выгодно. Любыми средствами. Можете запугать, подкупить, избить — мне плевать. Главное, чтобы долг висел ещё месяц.
Я замер, переваривая её слова. Это было… Что это было? Шантаж, угрозы, опять разборки с какими-то бандосами? Да это работа для каких-то наёмников, максимум. Что движет этой полоумной?
Димон, похоже, думал так же, поточу что шагнул вперёд — он почти кричал:
— Ты серьёзно? — рявкнул он, хлопнув ладонью по её столу. — Пытаешься вылепить из нас шестёрок? А как же команда? Потенциал и выгода клану? Мы не будем разгребать какие-то грязные стрёмные делишки, ясно?
Катя вскочила, её глаза на миг утратили хладнокровие. Она перегнулась через стол.
— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — прошипела она. — Не хочешь? Ради бога, вали, и недели не проживёшь свободным!
Я видел, как Димон сжал челюсти, готовясь ответить, но шагнул вперед и положил руку ему на плечо.
Мой голос был спокойным.
— Кать, к чему это всё опять? — спросил я, глядя ей в глаза. — Ты меняешь правила, как тебе вздумается. Это не похоже на лидерство. Больше на поведение взрослого ребёнка. Может, скажешь, наконец, в чём суть на самом деле?
Катя открыла рот, но ответить не успела.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл её отец. Воздух на мгновение стал тяжелым — глаза мужчины горели холодной яростью, от которой по спине пробежал холодок.
Он не кричал, но сложилось ощущение, что каждое его слово бьёт как плеть.
— Что я слышу, Екатерина? — его голос был тихим, но резал как нож. — Ты отправляешь Авалоновцев на ту проблемку, хотя тебе было сказано нанять специальных людей? Это твоё представление о чётком выполнении инструкций? Хочешь, чтобы нас связали с той грязью?
Катя побледнела, её руки дрогнули. Она шагнула назад, но отец даже не дал ей ответить.
— Я проходил мимо, услышать твой бред было легко, — продолжал он. — Эти двое уже доказали потенциал, я тебе об этом прямо сказал. Они развивают ядро, они — будущий актив. А ты? Опускаешься до уровня безродного мусора, посылаешь их на грязные дела, недостойные прямого участия Демидовых⁈
— Выйдите, — Катя с мольбой во взгляде посмотрела на меня, и мы начали поворачиваться к выходу.
— Стоять! — мужчина пригвоздил нас к полу одной фразой, и мы замерли.
Почему-то перечить не хотелось, от него исходила странная мощь, не сила, но «влияние», которому трудно перечить. Даже Димон судорожно сглотнул.
— Молчи, дочь. Хочешь, чтобы они вышли? Не видели твоего позора? О нет, они останутся. Ты будешь нести свой позор перед ними, потому что я разочарован в тебе!
Мы с Димоном оторопело переглянулись, не зная, как реагировать. Напряжение в комнате стало таким, что, казалось, воздух можно резать ножом. Её седовласый отец повернулся к нам, но его взгляд тут же вернулся к Кате.
— Я очень разочарован, — сказал он, его голос стал ещё тише, но от этого только тяжелее. — Ты забрала у этих парней их телефоны? На каком основании? Где причина? Решила, что можешь поступать как хочешь? Решила, что достаточно выросла, чтобы играть в какие-то бестолковые мелочные игры? Нет, Екатерина, это не сила. Это слабость.
Катя опустила голову, её плечи задрожали. Я видел, как она сжимает кулаки, но не поднимает глаз.
Отец сделал шаг ближе, его трость глухо стукнула о пол.
