Юки вспомнил бой. Олеся, которая бросилась к тому мажорику, который шёл как в трансе. Кто знает, возможно, именно она и спровоцировала всю ту схватку. Ведь пока группа двигалась мимо этих людей, Ревенант не реагировал. А как только Олеся повлияла на разум «ужина» демона D ранга… Вот тогда-то это и случилось. Похоже, она всерьёз винит себя в этом. И правильно делает. Это был крайне необдуманный поступок. Но сейчас не время говорить об этом.
Дима в том бою опять закрыл её собой. Юки понимал парня, он прекрасно читал его истинные чувства к этой девушке.
Взгляд японца остановился на Лене. Она стояла, стиснув кулаки, её глаза метались от Димона к двери, за которой был Женя. Она пыталась что-то сказать, но слова застревали, её лицо искажала смесь тревоги и переживания за Женю. Юки шагнул к ней и мягко коснулся её локтя.
— Пойдём, — сказал он твёрдо. — Посмотрим, что с ним всё в порядке.
Охранник, здоровенный парень с лицом, будто высеченным из камня, преградил им путь. Его глаза были холодными и непреклонными.
— Никого не пускать, — прогундосил он, его голос был тяжёлым и резким. — Приказ Екатерины Демидовой.
— Какого чёрта? — Лена шагнула вперёд, её голос задрожал от нетерпения. — Это наш друг! Мы должны знать, что с ним!
Юки посмотрел на охранника, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость.
— Пропусти, — сказал он тихо, но твёрдо, его глаза сузились, а пальцы невольно сжались в кулаки. — Мы не уйдём, пока не увидим его.
Охранник нахмурился, его лицо исказилось раздражением, но тут за его спиной раздался знакомый голос.
— Пропусти их.
Высокая фигура Романа появилась в коридоре, спокойная, но с той внутренней силой, которая заставляла всех вокруг замолкать. Охранник мгновенно изменился в лице и посторонился. Роман с недоумением посмотрел на рыдающую Олесю, но кивнул Юки и Лене.
— Пойдём внутрь.
Они вошли в комнату.
Женя лежал на кровати. Его лицо было бледным, грудь едва поднималась, дыхание медленное, но ровное. Глаза закрыты, губы слегка приоткрыты, будто он всё ещё сражался где-то в своём сознании.
Лена медленно подошла и села на край кровати, но не рискнула касаться парня. Просто замерла, глядя на его лицо, и поджала губы.
Роман посмотрел на Юки.
— Рассказывай, — сказал он твёрдо, с приказным тоном. — Все подробности.
Юки нахмурился, в груди зажглась искра упрямства, но он одёрнул сам себя. Ведь он уже всё для себя решил — теперь он полноценная часть группы и пока что откажется от собственных планов.
Поэтому коротко пересказал всё. Тул, демоны, Ревенант — всё что знал. Роман слушал молча, а когда Юки закончил, просто кивнул, его лицо осталось непроницаемым.
— Я передам главе клана, — сказал он и вышел, оставив Юки и Лену наедине с Женей.
Лена смотрела на Женю, её лицо искажала тревога.
— Он… он же выживет, да? — спросила она тихо, её голос дрожал, как тонкая струна, готовая лопнуть.
Юки усмехнулся. Он заставил себя говорить твёрдо, чтобы успокоить её, и сам при этом упорно верил в свои слова.
— Если кто и выживет, то это Женя, — сказал он. — Он же упрямый.
Лена кивнула, но её глаза всё ещё были полны переживаний. Она смотрела на Женю, её пальцы сжимались так сильно, что кожа побелела. Юки замолчал и задержал взгляд на лидере группы. Его лицо, даже во сне, казалось напряжённым.
И в этот момент Женя открыл глаза.
Я сидел на террасе усадьбы Демидовых, обхватив ладонями тёплую чашку кофе. Аромат свежесваренных зёрен всегда мне нравился. Сейчас он смешивался с прохладным утренним воздухом Санкт-Петербурга. Это была запланированная встреча тет-а-тет с Катей, было что обсудить, хотя бы того же Ваню — парня, которого мы притащили из Краснодара.
Солнце стояло высоко, заливая город мягким золотистым светом, отражавшимся от стеклянных фасадов небоскрёбов и зеркальной глади Невы.
Петербург жил своей привычной жизнью: где-то вдалеке гудели машины, по набережным неспешно прогуливались туристы, а река отражала редкие облака, плывущие по голубому небу.
Да уж, это место — наша планета Земля, определённо заслуживала шанс на выживание.
В усадьбе Демидовых я всё ещё чувствовал себя как не в своей тарелке. В моём мире, где роскоши не было вовсе, всё гораздо проще. Здесь же всё было слишком идеальным, слишком далёким от моего привычного мира. Но что интересно, похоже я стал привыкать, потому что теперь чётко знал свою цель. И тогда всё остальное меркнет и становится неважным. По крайней мере не до такой степени, чтобы всерьёз переживать об этом.
Катя сидела напротив, откинувшись на спинку плетёного кресла. Её тёмные волосы, обычно собранные в пучок, сегодня были распущены, мягко падая на плечи. Она держала чашку обеими руками, грея пальцы, и её взгляд скользил по саду, где садовник аккуратно подстригал кусты.
Я смотрел на девушку и не мог избавиться от чувства, что она изменилась. Та Катя, которую я знал — резкая, холодная, с гонором, способным пробить стены, — будто растворилась. Передо мной была… Простая девчонка. Задумчивая, может быть уставшая, но точно без привычного пафоса.
