Это фотография вызывала во мне бурю эмоций, ведь, я понимала на сколько трудно было этому маленькому светлоглазому мальчику переживать все трудности его жизни. Как трудно ему были осознавать, что все его счастье скатилось ко дну. Как было трудно выживать без них, как было трудно смотреть в глаза миссис и мистера Дюкре, когда он попал в их семью. Как было трудно все это терять, осознавая то, что он все потерял, все, что так долго было важно ему…
Я раскрыла альбом, в котором был сбор разных фотографий. На многих фотографиях Генри улыбался, но чаще всего, как правило это были его детские фотографии. Затем была пустота, а потом фотография Генри и Кристины, где Кристина улыбается широко широко, а Генри делает недовольное лицо подростка.
В следующем альбоме я нашла его семейные фотографии где-то на отдыхе. Он был с красивой девушкой, она было русая и достаточно красивая. Возможно это его жена, потому что на последующих фотографиях она уже беременна, и именно на этих фотографиях я начинаю опять замечать настоящую улыбку Генри Дюкре.
На следующих фотографиях та же самая девушка стоит напротив строящегося замка с маленькой девочкой на руках, а потом Генри с этой же девочкой. А затем миссис Дюкре, которая гуляет с ней по городу. Это была следующая семья которую он потерял, потерял, опять потерял.
Сердце невольно сжимается от осознания всего того, что Генри вновь пережил и слеза предательски сбегает с моей правой щеки. Я начинаю улыбаться, когда в конце второго альбома я нахожу фотографию маленького Генри, совсем маленького. Неужели он и вправду был таким милым малышом?
В третьем альбоме было достаточно фотографий семьи Дюкре, но на них Генри практически не улыбался, совершенно нет. Его лицо показывало боль, описывая все мысли и чувства. На этих фотографиях он был уже со шрамом, впрочем как и сейчас.
Тяжелые, но при этом тихие шаги заставили меня испуганно улыбнуться. В этот момент из-под большой двери появился Генри. Он выглядел уставшим. На нем были обычные черные брюки, черный жакет, который был одет на черную футболку и какие-то кроссовки.
Я встретилась с его взглядом, пытаясь поймать хоть капельку недовольства, но в ответ на свои поиски я получила совершенно другое. Его глаза совершенно не потемнели и не выдали не капельки недовольства. Генри одарил меня странным взглядом со своей уставшей улыбкой.
Он стоял еще минуту, прежде чем начал шагать ко мне.
-Что ты делаешь в Северном крыле замка? -тихо произнес он, присаживаясь рядом со мной на ковер, -Я не думал, что оно может тебя привлечь, -он пытался заглянуть в мои глаза, но я упрямо опускала их
Генри оглядел все, что на данный момент теперь окружает нас.
-Ты настолько любопытна, моя Лефевр, -через секунду уставшим голосом, произнес он, заставив меня наконец-то поднят глаза на него
Я глядела на него, но я не могла ни чего сказать, просто не могла, потому что не знала, что я могу сказать. Я знала, что ему не нужны слова сожаления, он не любит этого. Я знала, что он не любит вспоминать все это. Я знала, что я в очередной чертов раз заставила его вспомнить весь этот ужас.
Он внимательно глядел на меня, показывая еле заметную уставшую улыбку. Генри перевел взгляд от меня на фотографии, которые окружали нас. Он протянул руку к одной из них, это именно так фотография с его родителями.
-Вижу ы посчитала нужным вытащить ее из этой рамки, -произнес он, проводя пальцем по лицу своей матери
Но я опять молчала, пытаясь сдержать все эмоции, которые засели в меня.
-Правильно, я тоже думал об этом, но не мог набраться смелости, чтобы снова вернутся сюда, -он выдыхает и опустив руки с фотографиями, обратно переводит взгляд на меня, -Ты храбрее чем я
-И в тысячу раз глупее, прости, -почти шепотом произношу я
Он невольно, кажется с болью выдыхает. Я молчу, даю ему время, чтобы утихомирить ту боль, которая кажется вновь поселилась в нем. Черт тебя побери, Аврора!
-Эти фотографии значат для меня многое Лефевр, именно поэтому они оказались в Северном крыле, -начинает он
-Ты прежде не говорил мне о нем
-Раньше я проводил достаточно времени здесь, до появления тебя в этом замке
Он опять замолкает, а затем я слышу, как он медленно вдыхает в себя кислород.
-Это моя мама, моя родная мама, -он указывает на ту же фотографию из рамки, -Ее звали Мари, -я молчу, лишь немного придвигаюсь к нему, -А это мой отец, Люмьер. Он был слишком добрым человеком, как и моя мать
-Они воспитали достойного сына, -произношу я
-Я, ведь, практически не помню их, но я помню мамин смех и папины нравоучения на будущую жизнь
Все это было очень странно слышать от Генри, но я знаю, что было жутко больно.
Генри оглядывал каждую фотографию, которые были разложены вокруг нас, по всему полу. Он глядел на каждую, и с каждой фотографией его лицо становилось более строгим, а в глазах началась читаться злость.
Его взгляд остановился на фотографии его жены и дочки. Он улыбнулся, а затем тяжело проглотив комок в горле, он перевел взгляд на меня.
