— У вас чай есть? — обратился Красильников к Наташе. — Уважьте пожилого человека, у меня от волнения пересохло во рту.
Надо отдать должное хозяйке дома, она откликнулась на просьбу гостя. И, пока Наташа гремела на кухне посудой, Красильников прошептал мне чуть ли не в самое ухо:
— Если вы с ней не заодно, то какого черта мы здесь сидим? Она ведь перестреляет нас, чего доброго. Попробуйте ее обезоружить.
— Я не уверен, что она в доме одна, — столь же тихо ответил я коллекционеру.
Я сказал Красильникову правду, поскольку действительно ни в чем не был уверен. Однако отнюдь не это удерживало меня от побега, я просто пока еще не потерял надежды договориться с бубновой дамой.
— Вон там, за занавеской, люк, — сказал Лабух. — И вход в подвал.
Художник не поленился подняться со стула и отдернуть занавеску, после чего торжественно указал пальцем в пол. Люк там действительно был. Открыть его Лабух не решился, а на цыпочках вернулся на место.
— Думаете — схрон? — бросил на меня пристальный взгляд Красильников.
— Кто его знает, — пожал я плечами. — Но не исключаю, что Лабуха привозили именно сюда. И место тихое, и от города недалеко.
Возможно, мы бы еще поговорили на эту тему, но вернулась Наташа с чаем. По тому, как быстро она обернулась, я заключил, что в этом доме не пренебрегают услугами цивилизации. Так быстро вскипятить воду можно только в забугорном электрочайнике.
— Вам этот дом достался по наследству? — невинно спросил я хозяйку. — Вероятно, от дяди?
— Вам-то какое до этого дело? 3 ачем вы хотели со мной встретиться?
— Решил помочь вашему брату.
Я не ошибся в своем предположении, во всяком случае, Наташа не стала меня опровергать. Да и трудно, наверное, отрицать очевидное — слишком уж они были похожи. Либо погодки, либо двойняшки. И, вероятно, очень привязаны друг к другу. Надо полагать, Наташа будет огорчена, если ее брат получит большой срок.
— Вы негодяй и шантажист, Феликс, — зло выдохнула Наташа, причем настолько зло, что я едва не захлебнулся горячим чаем.
— А ваш брат убийца, сударыня, — сказал я, откашлявшись. — Так что совесть у меня чиста. Я действительно собираюсь вас шантажировать, Наташа. У меня есть доказательства, что ваш брат не убивал Лузгина, более того, что он не имеет к его смерти никакого отношения.
— Вы блефуете, Феликс. Мне говорили, что вы очень ловкий игрок и даже шулер. Видимо, эти люди были правы.
— Допустим, я шулер, допустим, я передернул, но если я представлю суду убедительные доказательства непричастности вашего брата к убийству Лузгина, то его, скорее всего, освободят. Ибо доказать его причастность к убийству Каблукова будет весьма сложно. Опытный адвокат вполне способен свести все к несчастному случаю. Поскользнулся, упал, ударился головой, и в результате отек мозга. Такое тоже бывает. Но если прокуратуре удастся доказать, что ваш брат заказал Лузгина — а они это сделают без труда, — то предумышленное убийство Каблукова на Язона повесят автоматически. Вам понятен расклад, сударыня?
— Понятен, — сухо ответила Наташа. — Что вы хотите взамен?
— Откровенности. Кто и когда сообщил вам о наследстве?
— Мне позвонили из юридической конторы. Сказали, что брат нашей мамы оставил завещание.
— Прямо скажем, Наташа, вы очень скупо выдаете информацию. И в такой завуалированной форме, что поневоле начинаешь сомневаться в вашей искренности.
— Пока что вы не представили мне доказательства искренности вашей. Каким образом вы собираетесь доказать непричастность моего брата к убийству?
— Я предъявлю в лучшем виде изумленной публике и суду убитого Лузгина.
— Он может, — подтвердил мои слова Лабух. — Он истинный Мефистофель. Выигрывает в карты чужие души, воскрешает покойников. Словом, мастер на все руки.
— Не морочьте мне в голову, Лабух, — отмахнулась Наташа. — Я сама видела по телевизору Лузгина в морге.
— Я тоже был в морге, — сказал я своей собеседнице. — Но это еще не означает, что Феликс Строганов умер. А уж верить телевидению в наше время может только уж очень наивный человек. Лузгин артист, и умирать на подмостках ему не привыкать. А то, что в данном случае подмостки оказались в морге, большой роли не играет.
— Вы даже больший проходимец, Феликс, чем я от вас ожидала.
— Из ваших уст, сударыня, эти слова звучат как комплимент. Но вернемся к нашим баранам. Итак: вы получили этот дом в наследство на вполне законных основаниях, что дальше?
— Дальше мы решили его продать. Место здесь довольно удобное, рядом река. От города полчаса езды. Словом, мы рассчитывали получить хорошие деньги.
— И тут на вашем горизонте возник Лузгин.
— Он подсел к нам в кафе. Сказал, что хорошо знал нашего дядю. От него мы узнали, что дядя был коллекционером и очень богатым человеком. Мы, естественно, не поверили. Вы сами можете оценить и дядины хоромы, и обстановку. Трудно предположить, что здесь проживал миллионер. Лузгин рассмеялся и сказал, что мы просто люди другой эпохи. Что мы не знаем, каково было коллекционеру, обладающему сколь-нибудь ценными вещами, в прежние времена.
