Фёдор Сивцов — неудачник «по жизни» — прячется от суровых российских будней за спинами любимой жены, соседей и сослуживцев. Тем не менее, попав в трудную ситуацию и пользуясь лишь советами, почерпнутыми из старых фильмов и книг, он раскрывает международный контрабандный канал, полностью запутывает профессионалов из спецслужб и ставит под удар наёмного убийцу, известного в Интерполе под кличкой Итальянец. А начиналось всё банальнее некуда: ну кого из нас не затапливали соседи сверху?
— Алло, Алексей Семёнович? Добрый день.
— Здравия желаю, товарищ генерал!
— Наш с вами «крестник» заказал билеты в Якутск на послезавтра. Готовьте своих ребят. Мне нужны лучшие группы наружного наблюдения. Лучшие! Если он что-нибудь заметит, вся наша разработка полетит к чертям, а это — полтора года кропотливой работы. Ну да не мне вас учить, Алексей Семёнович, сами столько сил на этого подлеца потратили.
— Я всё понимаю, Константин Анатольевич, не волнуйтесь. Группы давно подобраны, ждут только отмашки. Всё будет в полном порядке, уверяю вас.
— Хорошо, работайте. Обо всех изменениях в процессе докладывать мне лично. Всего доброго.
— Слушаюсь, товарищ генерал! До свидания.
Прошло всего пять часов со времени отъезда жены к маме, а с Фёдором Сивцовым уже случилась гнусная история. Вечером в пятницу, то есть вчера, Амина, пакуя сумку с гостинцами, посмотрела в сторону обречённо наблюдающего за её приготовлениями супруга, и сердце её на секунду тревожно сжалось.
«Господи, да я ж только на выходные! — с тоской подумала она. — Не может же он за два дня успеть во что-нибудь вляпаться?»
Вторая половинка её мозга отрезала: «Может!» И Амина, тяжело вздохнув, продолжила сборы.
Уж кому-кому, а ей ли было не знать о феноменальных способностях мужа попадать в неприятности. За восемь лет их брака у Амины было несколько сот (как минимум!) случаев, чтобы в этом убедиться. Каждый раз, отправляя мужа в соседний продуктовый магазин, она с трудом сдерживалась, чтобы не сыграть ему «Прощание славянки». Это поистине были проводы на войну, ибо против Фёдора был весь окружающий мир, а также все известные и неизвестные науке законы природы.
Так, например, отправляя его раз в месяц в парикмахерскую, Амина с равной долей вероятности могла ждать через пару часов звонок из реанимации, милиции, скорой психиатрической помощи, общества защиты животных или отовсюду одновременно. Тогда она бросала все дела и мчалась вызволять благоверного. Даже дочь Алиса в свои шесть с половиной лет абсолютно не признавала отцовского авторитета и относилась к нему по-женски снисходительно.
Сейчас Алиса крутилась вокруг матери, больше мешая, чем помогая ей собираться. Она обожала поездки к бабушке «в деревню», пусть та и называлась уже пять лет посёлком городского типа. Но всё же просто так уехать от беспомощного отца она не могла.
— Папа, запомни: в холодильнике суп и сосиски, — довольно строго для своего возраста сказала она. — Холодным ничего не ешь, обязательно разогрей. И кактусы поливай.
— Да, и не забывай кормить Налима, — добавила жена. — А то сам поешь, а он и не попросит. Так и будет два дня голодный.
В то, что здоровенный сибирский котяра по прозвищу Налим может умереть с голоду, верилось с трудом. Даже Алиса, безумно любящая Налима и постоянно пичкающая его колбасой, однажды сказала, что «у него уже лицо больше папиного». Да и попросить он мог так, что слышно было в соседних квартирах, благо голосом его тоже бог не обидел. Больше всего на свете Налим любил лежать на боку, вытянувшись во весь свой немалый кошачий рост. При этом в и без того невеликой квартирке всем приходилось проявлять чудеса изворотливости, огибая и перепрыгивая его.
— Сиди дома, никуда не ходи, — продолжала напутствовать Фёдора Амина. — Продуктов тебе хватит, читай, смотри телевизор. Чертёж вон можешь закончить.
Фёдор работал в захудалом НИИ рядовым научным сотрудником с мизерным окладом. Институт со дня основания занимался каким-то одним страшно секретным агрегатом, который целиком был никому не ведом, но отдельные его части весь штат института доводил до ума вот уже лет тридцать. На двадцатом году ударного труда в коллектив влился и Фёдор Сивцов. Работником он был, в принципе, хорошим, исполнительным и мог бы, наверное, постепенно продвигаться по служебной лестнице, как и многие другие. Но с Фёдором постоянно что-нибудь происходило, нередко в стенах родного НИИ, а иногда и с многочисленными жертвами. Поэтому он так и оставался на своей должности уже почти десять лет. На счастье, рядом находился престижный вуз и, когда настали новые времена, его быстро заполонили сынки богатых родителей, которые, однако, не знали, с какой стороны нужно подходить к кульману и что такое рейсшина. Зато это знал Фёдор. И он (и не он один) брал на дом и изображал для нерадивых студентов любой сложности чертежи, расчёты, пояснительные записки и тому подобное. Естественно, за небольшую мзду, которая, тем не менее, весьма существенным ручейком вливалась в их с Аминой семейный бюджет.
