В этот момент мы оказались у буксируемой двумя тягловыми ратаями арбы, и Прохор с плохо скрываемой радостью откинул крышку продолговатого ящика. Я увидел гигантский кованый многогранный ствол с толстым стержнем в казенной части. Два пальца свободно вошли в жерло. «На уток, что ли?» — мелькнула дурацкая мысль, порожденная виденными некогда в Интернете фотографиями охотников с так называемыми «утятницами».
— Никак… пищаль? — я долго подбирал нужное слово, безрезультатно напрягая «архивы» Ральфа.
— Крепостное ружье, вашбродь, — поправил меня начвор.
— И?
— Та самая «грымская метла», — после уточнения Прохор зачитал небольшую лекцию по ТТХ этого смертоносного девайса. По дистанции действенного огня гладкоствольная «метла» равнялась «дербанке» второй модели, вот только в одном залпе содержалось двадцать четыре сферических пули. Картечные выстрелы находились в так называемых раундах — устройствах, похожих на револьверные барабаны. По восемь выстрелов в каждом: с рабочей стороны каморы перекрывали пыжи, с тыльной стороны — стальные футляры с гамионами. Четыре раунда располагались в гнездах в ящике со стволом. В соседней таре ехали складная деревянная тренога, жестяная коробка с запасом чудовищного калибра пуль и средства по уходу за эрзац-пулеметом. Расчет ружья составлял три человека, точнее, тягловый ратай, стрелок и его помощник, но в случае крайней необходимости простота конструкции позволяла обойтись всего двумя.
Выяснилась любопытная деталь: в одну из прошлых кампаний армия Грыма «презентовала» новое «вундерваффе», выставив на укрепленные позиции не меньше десятка крепостных ружей, способных меньше чем за минуту дать восемь залпов. Тяжелые пули пробивали по два тела подряд, нанося смертельные раны даже при попадании в конечности, а на близком расстоянии рвали людей в куски, — экспедиционный корпус Армии Освобождения за один день потерял три тысячи солдат убитыми. Плотные построения батальонов зачастую выходили на дистанцию ответного огня в половинном составе. Враг активно применял маневр, перебрасывая расчеты с ружьями на телегах с одного участка на другой. Сосредоточенный огонь с флангов буквально сметал с поля боя пехоту атакующих. Так родилось неофициальное наименование «грымские метлы».
Внезапно проснувшийся Ральф обозвал творение оружейников вольного города «эрзац-артиллерией». Затем любезно пояснил, что технология создания мощных гамионов для настоящих орудий в полной мере освоена только имперскими мастерами. Она сложна и энергозатратна, но в Скверне не прекращаются попытки наладить массовое изготовление полноценных пушек. Пока дальше штучных изделий дело не пошло даже у передовых в этом вопросе оружейников Грыма.
Производство орудий в Империи по ряду причин не поспевало за потребностями военных, поэтому в Скверне вовсю трудились картечницы и «метлы» всевозможных калибров и конструкций. В качестве своеобразной замены пушек широко использовались ручные гранаты, бомбометы и даже ракеты. В моей реальности аналоги буксируемого в хвосте колонны трофея не успели показать себя на полях сражений, поскольку их сменили первые «Гатлинги». В Скверне же развитие технологий несколько запаздывало по сравнению с Империей. И если более-менее надежные ружейные и пушечные стволы производить они научились, то артиллерийские гамионы массово делать сквернавцы не могли. Даже камни для своих «метел» их ремесленникам давались с трудом.
Наглядным примером, подтверждающим заявление Ральфа, служила казенная часть трофейной картечницы, в которой находился пакет из двадцати пяти ружейных гамионов повышенной мощности. Очевидно, что полноценные орудия заменяли собранными в несколько рядов ружейными стволами или же гладкостволками неприличного калибра, не по чьей-то прихоти или глупости, а по объективным причинам. Тем выше ценность моего трофея — восьми магических камней…
— Расчеты подобрать и подготовить срочно. Первоочередные цели — вражеские офицеры, варлоки, стаи Извергов с Хозяевами зверей. Расчеты вооружить пистолетами для самозащиты в обязательном порядке, — у меня перехватило дыхание от нахлынувших перспектив. — Вот что, Прохор, есть мысль выделить группу тяжелого вооружения. Картечница, эта… хм, «метла». Гранат бы еще… Для огневой поддержки, понимаешь?
Начвор удивленно кивнул. Ничего нового я не открыл, поэтому привычно списал удивление солдата на то, что вышестоящий офицер свободно обсуждал с ним свои планы. Ситуация для рядового, мягко говоря, непривычная. Несмотря на малочисленность, артиллерия в Армии Освобождения являлась самостоятельным родом войск, напомнил Ральф. Получалось, я на глазах у подчиненных скрещивал ежа с ужом. Да какие проблемы? Что хочу, то и верчу. Со своим лейтенантским патентом я теперь наиглавнейший варлорд на многие километры окрест.
