Подобрав оружие, шагнул назад: прохладное облако выпустило меня из своих объятий, мгновенно вернулись звуки и краски. Еще несколько трудных шагов, и стало намного легче дышать. Вернулся в строй, приковав на несколько секунд удивленные взоры ближайших солдат. Я и сам охренел, вон какую штуку выкинул! И, что характерно, нигде не учился!
Совсем без последствий не обошлось. Впереди кто-то громко охнул. Прохора внезапно стошнило. Стрелок — совсем еще мальчишка — вдруг бросил ружье и кинулся прочь от мертволесья. К счастью, более опытные сослуживцы отреагировали мгновенно — сбили беглеца с ног, пощечинами привели в чувство. Пока занимались с одним, другой с рычанием всадил штык «дербанки» в обугленную кору ближайшего дерева и принялся мастерски сквернословить.
— …В гробину через три колена дышлом!
Силача образумили более хладнокровные солдаты:
— Влас, опомнись!
— Служивый, в строй! — Мои губы изрыгнули грозный приказ.
«Белые кафтаны» навалились толпой на сквернослова, один из русинов с плотницкой сноровкой вогнал в расщеп топорик, — и к концу «малого солдатского загиба» не только вернули в колонну его автора, но и ружье освободили. Наше счастье, аномальное пятно оказалось небольшим.
— Спокойствие, братцы, только спокойствие! — бормотал я солдатам. — С вами благодать Асеня и офицер для особых поручений. А кто против нас? Хренота из-под кота! Чудище лесное, из дерьма и палок собранное!
Окружив медленно продирающуюся между лесных исполинов картечницу, мы, толкаясь локтями и поминутно наступая друг другу на ноги, медленно уходили прочь от гиблого места, готовые расстрелять любое движение.
«Что это было, Ральф?!» — «Сказал же, Скверна. Варлок провел здесь нечистый обряд. Поставил на тропе что-то вроде сторожа».
«Он теперь неопасен?» — «Не уверен».
«Белов пройдет?» — «Если повезет, если все вместе и дальше, чем вы, обойдут, есть неплохой шанс…»
«Если он еще жив, — передразнил я Ральфа. — Слишком много «если»! Теперь враги знают, что мы идем? Сколько нас? Что я маг?» — «В общих чертах — да».
«Хреново!» — «Хреново было бы, напорись вы на Скверну на дороге. А теперь внимание!»
Участок кожи под браслетом снова кольнуло. Я прочесал взглядом оскверненный лес, но никакой явной опасности не заметил. Какой-то комариный зуд не давал мне покоя. Прохор, да и сосед справа отмахивались руками, словно отгоняя назойливых комаров.
— Замыкающим — предельное внимание! — повторил я вслед за магом солдатам.
Пятились таким макаром еще несколько томительных секунд. Мушка моего револьвера гуляла от просвета к просвету, а взмокшие стрелки, взывающие к милости Асеня, прилежно повторяли мои движения.
— Колонна, слушай приказ! — крикнул я во всю мощь легких, обернувшись к голове колонны. — Вернуться на тропу! Ускоренный марш!
Мои призывы подействовали на народ вполне отрезвляюще. Куланы-то давно успокоились и тащили груз, как и подобает, а вот люди к той дряни, которой неизвестный варлок напитал местность, оказались не в пример чувствительнее. Тяжелее их отпускало. Если мне с могущественной Слезой Асеня на браслете было не по себе, что же довелось пережить простым солдатам?
Пот. Тяжелое дыхание. Неуклюжая давка. Прерывистое бормотание. И незнакомое до того момента чувство локтя. Пусть даже мне этим локтем совсем не по-товарищески кто-то заехал по обожженной руке… Так ведь ненароком.
Когда мертволесье скрыла стена живых деревьев, неприятное ощущение вынудило меня оглянуться. На границе черных стволов в киселе темного воздуха размазался нечеткий силуэт. Кто это был — враг, нечисть или душа принесенного в жертву человека, я не знал, а подсказчик закрылся в своем «смертнике».
Подбежавший Харитон, глотая слезы и воздух, доложил, что оба тяжелораненых стрелка умерли.
Рыкнул в сторону. Сплюнул следом за звуковой волной. Полегчало.
— Прах и пепел! Учи меня, дурака, Ральф! Крепко учи! Не должно так быть в этом мире!
По удивленным лицам солдат понял, что сказал эту фразу вслух.
С кашей пришлось подождать — ускоренный марш по тропе длился еще больше часа. Усталость и опустошенность навалились сразу же, как меня отпустил «адреналиновый шторм». Ноги перестали держать, и я, тихо проклиная себя за прилюдное проявление слабости, забрался в фургон. Остаток пути провел, сортируя собранные у сквернавцев гамионы. Большинство оказалось банальным мусором, не стоившим, по мнению Ральфа, потраченного сырья. Нашел пару неплохих «Щитов» на цепочках и вспомнил, что оставил свой славный трофей, снятый с имперского «церэушника», в пристанище Ральфа! Ведь когда недавно снимал рубаху, на шее никакой цепи с магическим камнем уже не было. Странно. Вроде бы тело мое бесчувственное солдаты закинули в фургон, значит, переносилось в «смертную капсулу» только сознание, но как тогда исчез материальный объект? Если только уронили или украли…
