Позади отряда полыхало зарево погребального костра, сложенного для солдат, погибших от ран в ловушке варлока. Врагу оставался укрепленный лагерь, наполненный хаосом из приведенных в негодность повозок, провианта и всевозможного армейского имущества, тканей, товаров, а также офицерской мебели и различной утвари, бесполезных безделушек и нужных годных вещей, портить которые нам было некогда и незачем. В боевых действиях врагу они напрямую не помогут, а вот драку при дележе вызовут непременно. Да подкинут супостатам головоломку, как это богатство вывезти и защитить от конкурентов.
Сквернавский огнестрельный самодел, признанный комиссией, включающей меня и Прохора, неперспективным, лишили гамионов и выбросили в ручей, выбрав место поглубже. Заодно запасли в дорогу чистой воды. На большее не хватило времени. Стоя посреди дурдома и постоянно сверяясь с хронометром, я подгонял и без того носящихся муравьями нижних чинов, подофицеров и обозников. Правда, когда колонна потянулась в лес, на пару минут отвлекся — при помощи Акинфа организовал закладку отравленного спиртного. Мой телохранитель воспринял идею адекватно — на войне как на войне — и даже вызвался разместить бутылки так, чтобы они не вызвали у бандитов подозрений, что «угощение» оставлено специально для «дорогих гостей». По его словам выходило, что сквернавцы весьма падки до алкоголя, а яд, надо полагать, в бутылках не быстрый, но надежный. Передовому отряду хватит с гарантией, если в его рядах не окажется способного распознать отраву.
Это невероятно, но факт — быстрый марш по лесу мой отряд совершил идеально: прибыли в намеченный пункт в срок и без отставших. Скорость движения избавленного от обоза отряда осталась практически прежней, зато лес сделался для нас проходимым. Двое разведчиков встретили колонну и проводили кратчайшим и удобным для раненых и тяжело навьюченных животных путем к началу гати. На половине пути болото дало о себе знать характерным запахом гниющей растительности.
Уходящую в болото гать Молчун отыскал без труда — следы недельной давности выдали бандитскую тайну. Видимо, заключил глава разведчиков, о секретном маршруте контрабандистов проведали менее осторожные бандиты: вьючный скот пробил в лесу заметную тропу, помеченную сломанными ветками, взбитым дерном и кучками навоза. По словам Молчуна, серые торговцы применяли разные хитрости, чтобы сохранять в тайне свои пути: заматывали куланам морды и копыта тряпками — в основном для соблюдения тишины, а кроме того, чтобы меньше повреждать растительность. Подвешивали скотине под хвост специальный мешок для сбора навоза. Специальные замыкающие следили за тем, чтобы не осталось четких указателей на местности: кто, в каком направлении и в каком количестве двигался. Ничего подобного здесь не было и в помине: значительный отряд прошел не скрываясь, обозначив свой путь на совесть.
Спросил капрала, не является ли явно оставленный след подстроенной ловушкой. Уставший мозг породил мысль, что все «якобы совпадения» — части коварного плана, мысль при дальнейшем рассмотрении довольно глупую, но, увы, сказанного не воротишь. Ральф из глубин сознания ругнулся словом «паранойя». Я парировал, что здоровая паранойя еще ни одному военному не вредила, особенно на вражеской территории. Тем паче что планшет удивительным образом оказался не защищен паролем. Контрвыпад мага базировался на том, что появление магической карты и мое решение идти по болоту — чистые случайности, а столь зыбкого фундамента для строительства коварного плана совсем недостаточно. Что же до защиты от «кулхакеров», то планшетом способны управлять только имперские маги, коих в Скверну гамионом размером с русинский калач не заманишь. Зачем направлять группу недобитков на болотные острова, когда проще перебить всех на тропе? Или как, скорее всего, запланировано, зажать у Столпов.
Я предложил исходить из худшего: раз проход через трясину обозначен на карте изменников, следовательно, собравшиеся в ущелье враги о нем знают и без внимания не оставят. Дорпат оспорил вывод, ибо сквернавцы выступают не единым фронтом, они действуют как случайные соединения банд грабителей и мародеров, наемных отрядов, баронских дружин и регулярных частей армии вольного города.
Внутренний раздор прервал Молчун, развеяв мои подозрения. Сквернавцы, жители каменистых равнин, боятся болот еще больше, чем дремучих лесов. Именно поэтому очевидное решение контрабандистов, возможно, и сейчас остается для большинства бандитов тайной. Полноценная засада на покрытом стоячей водой пространстве затруднена, опасаться следует дозорных на противоположном берегу и незнания местности, а это уже работа для разведки.
