Голос мой звучал тихо, но уверенно. Странное светопреставление, которое случилось два часа назад, не без участия покойной княжны, оставило мне достаточно сил для предстоящей битвы. В глазах моих бойцов, русинов и дукаров, проглядывала знакомая холодная решимость.
Чуть больше шестидесяти стрелков, включая дукаров, и двадцать древичей — вот та армия, с которой мне предстояло прорубить дорогу к Золотой роще сквозь полторы тысячи сквернавцев. Но в нашу победу я верил! А главное, эта вера пробуждалась в остальных. Былая готовность умереть, дорого отдав жизни, что плескалась в солдатах во время болотных скитаний, сейчас сменялась стремлением победить, при этом уцелев.
Картина предстоящего боя развернулась перед глазами четко и ясно без помощи планшета. Осталось так же четко и ясно изложить ее подчиненным. А там Бог не выдаст, Скверна не съест.
— Нам предстоит захватить и удерживать несколько зданий постоялого двора. Необходимо ударить стремительно, уничтожив как можно больше солдат и офицеров врага. Паника в их лагере — наш союзник. Пятеркам, назначенным в штурмовую группу, разбиться на тройки и двойки. Всегда прикрывать друг друга, иметь на двоих запасной выстрел. Вблизи действуйте штыком и прикладом. Под окнами проходить пригнувшись! Перед дверью в рост не становись! Бей в дом через дверь и в окно из-за угла, и только потом входите с ножом и пистолетом. Если противник опомнится и засядет в доме, давите его огнем, помогая действовать гренадерам. Пленных не брать.
— Простите, хосподьин официр, на постоялом дворе квартирует «кошкин дом», — заметил Городецкий.
На мрачных сосредоточенных лицах командиров групп заиграли усмешки.
— Приказ относится к вражеским солдатам и офицерам. С женщинами мы не воюем, но я не собираюсь терять людей, если какой-то урод прикроется шлюхой!
— Тогда глафный штурм этого дома наш! Женщин защитим, — заявил шляхтич.
Евгений всем своим видом выразил солидарность с паном Городецким. Возможность постоять за честь падших, но обязательно прекрасных дам — а откуда в прифронтовом борделе другие?! — юноша упускать не собирался. Пришлось попросить его озвучить свою задачу, поскольку повторение — мать учения.
— Организовать оборону на окраине поселка вдоль ручья!
— И еще, Евгений! Преследованием бегущих не увлекаться и беречь знамя. Пусть мы подойдем скрытно, но в бою враг должен видеть, с кем имеет дело.
— Это честь для меня! — пылко откликнулся Белов.
Захват двухэтажного каменного здания трактира взял на себя Самуил, спутав мне расклад. Буяна пришлось перенаправить на штурм надворных построек и жилищ прислуги. Разведчикам предстояло действовать большей частью в арьергарде, охраняя громоздкий обоз, только вооруженных скорострельными ружьями включил в отряд штурмовиков.
Через час колонна полностью подготовилась к атаке. Все группы и подгруппы получили указания, как действовать в бою. Лично я успел дозарядить картечницу при помощи Ральфа и одного из артиллерийских гамионов. А также перевооружился сообразно предстоящей задаче — маневренному бою между зданий. Забрал у Белова свой «мастерворк», пулями к которому со мной поделился здоровяк Самсон Ковальский, занимавший в отряде Городецкого должность каптенармуса.
— Прошу. — Самсон жестом потребовал ружье, объясняя, что клейма на казенной части не только расскажут про калибр, но и тип пули. У стволов под свинцовые пули без оболочки нарезы глубже, а шаг оборота шире. У оболочечных и полуоболочечных — нарезы и шаг меньше. Получив винтовку, Самсон внимательно изучил цифры, знаки и буквы на стволе. Удивился непонятным словосочетанием:
— О-о, круль леон! — затем прикинул в уме и озвучил вердикт: — Полсотни дам. Добре?
— Добре.
Евгению я передал штуцер, заодно проверил заряд защитного амулета и посоветовал юноше не удаляться от знамени, а следовательно, от опытного солдата Ермолая и древича Яра, назначенных знамя охранять.
— Подъем, русины, — Буян поднял на ноги отдыхавших солдат своего капральства. — Сегодня нас ждет победа! А тварей из Скверны — смерть!
— Разведчики всегда впереди! — поддержал его Молчун.
— Смелей, стрелки! Все, что в руках — оружие! Все, что в глазах — мишень! — влился в общий хор Белов. А в моей голове без конца вертелась строчка из «Сплина»: «Время начинать матч, время начинать матч».
Боковым зрением успел заметить, как слетела улыбка с узкоглазого смуглого лица часового, когда брошенный Акинфом нож угодил в горло выше крупного кадыка. Латник выпустил алебарду и рухнул замертво, подминая жидкий плетень. Остальных сторожей и просто случайных зевак с оружием, вылезших из-под ближайших навесов поглазеть на прибытие моего отряда, в следующие мгновения нанизали на штыки. Роняя корзины с постиранным бельем и оглашая полусонный лагерь визгом, бросились прочь маркитантки. Шедшие в голове отряда дукарские стрелки, легко опрокинув расслабленных часовых, рванули по дороге к трактиру, полосуя саблями всех вооруженных мужчин, какие попались по пути. Они рубились молча, но эффективно.
— Бегом за славой, р-ребятки! — взрыкнул я.
