Подзорная труба в рейтинге полезных вещей среди всех трофеев и без того занимала не последнее место, но сейчас готовился присудить ей топовую позицию. Перед моими глазами развернулась панорама огромного скопища шалашей, навесов, фургонов, загонов для скота, дымящих костров, вооруженных людей и прочих деталей, из которых далеко не все, по моему мнению, в полной мере относились к понятию «военный лагерь». Этот хаос занимал практически все пространство от скал и каменных осыпей с левой стороны до топкого берега озера по правую руку, концентрируясь в четыре очага. Три баронских дружины и часть регулярной армии Грыма, а все прочее место занимали стоянки мелких банд и горных кланов. Пересекающая осадный лагерь почти прямая грунтовая дорога упиралась в земляные укрепления, возведенные в ущелье Рока обеими сторонами. Валы, ряды кольев и набитых землей габионов, батарею из четырех мелкокалиберных пушек мельком разглядел в подзорную трубу, прежде чем вернулся к событиям в основном бивуаке противника. Сосчитать врагов не представлялось возможным. Весьма вероятно, что сведения пана Городецкого оказались верны, и штурмовать ущелье Рока собирались до полутора тысяч человек.
Сквозь толпу спасающихся бегством пробились первые организованные силы врага. Судя по униформе, все те же грымские стрелки. Регулярных пехотинцев вольного города на берегу ручья становилось все больше — уже не желтые кафтаны пронзали серую толпу беглецов, а счастливо избегнувшие дукарских пуль женщины и дети просачивались сквозь строй стрелков, сплошь вооруженных длинными ружьями вроде «дербанок», но с выкрашенными в синий цвет ложами и примкнутыми ножевидными штыками. На общем фоне своими кирасами и шлемами с пышными плюмажами выделялись офицеры, приводившие шеренги в порядок отрывистыми командами.
Бросил беглый взгляд на вошедший в заключительную стадию разгром гадюшника позади. Судя по легкости, с какой нам далась победа, мы атаковали охрану торгашей и сутенеров, а не баронскую дружину или наемный отряд. Подвыпившие и расслабленные женскими чарами офицеры грымской армии не в счет. Может, это и к лучшему. Пока мы действовали без потерь, завоевав психологическое преимущество и выгодную позицию. А в стане врага зарождалась неразбериха: готовились продолжать штурм ущелья, а получили острый нож в ягодичную мышцу…
Покончившие с сопротивлением, русины стягивались к основной позиции. Многие несли с собой охапки трофейного оружия, сумки с боеприпасами, выдернутые из плетней и зданий колья, камни, катили бочки. Мои командиры — все тут как тут, довольные собой, удальцами и положением дел, распаленные боем и чужой кровью, с нетерпением ожидали распоряжений. Поди, шапок полные котомки насобирали — супостата закидывать…
— Занять оборону вдоль забора! Приступить к постройке укреплений! Господин Белов, устраивайте основную позицию для орудия у ворот. Пункт сбора и последняя линия обороны — двухэтажное здание трактира. Там будет госпиталь и склад боеприпасов. Гражданские пусть убирают убитых и помогают строить баррикаду. Молчун, назначить наблюдателей, докладывать мне обо всех перемещениях противника! Не забудь про тыловое охранение, иначе нас «натянут» так же, как мы этих олухов!
Буяновы бойцы, половина разведчиков и стрелковая часть капральства Белова растянулись вдоль нагромождения камней: треть держала на прицеле вражеский строй, остальные принялись активно «врастать в землю», укрепляя бруствер подручными средствами. Дукары всем десятком закрепились на террасе трактира, укрывшись за опрокинутыми столами. Там же обер-канонир Оркан зычно потребовал установить обе «метлы». Я оценил идею и отправил нескольких метких стрелков обживать крыши прилегающих к окраине построек. Будем гостей стрельбой в два яруса встречать, превратив труднопроходимый участок еще и в плотно простреливаемый. Поселок вокруг трактира и так на возвышенности относительно других вражьих стойбищ, отчего бы не усилить преимущество для моих стрелков?
Снова оглянулся назад: возницы и обозные ратаи под руководством Никодима уводили в загоны и разгружали куланов. Канониры прикатили картечницу, но выставлять на обозрение у ворот не спешили, а до установки набитых землей тур замаскировали орудие секцией плетня между построек.
Я бросил беглый взгляд на лицо Белова: его мысли читались легко. Закусив губу и сложив руки на эфесе сабли, которая еще не отведала крови, Евгений разглядывал выстроенные и готовые атаковать шеренги грымчан. Ноздри его раздувались, и я вспомнил, как утром сравнивал себя со зрелым быком из анекдота. И тут мой побулькивающий после пробежки живот внезапно скрутило.
Низкая ограда едва доходила сидящим бойцам по грудь, поэтому почти вся предбоевая суета моих бравых ребятушек предстала для противника во всей красе. Сказать, что те взбешены русинской наглостью, значит нисколько не погрешить против истины. Свой воинственный настрой супостаты не выдавали раскатистыми рыками кличей и плясками с оружием, но слаженность действий и стальная дисциплина заверили меня в серьезности их намерений!
