– Мама не безумна! – выкрикнула Алана. А я шагнул в сторону, маленький шажок – и вот я уже за плечом господина мага, еще шажок – и вот я за спиной, Алана о чем-то горячо говорит, я вижу, как смотрит с ее лица молодой Эгерт Солль… И Танталь говорит тоже. Сквозь зубы, веско, неторопливо. Танталь видит меня. Танталь тянет время.
Дураки мы. Наивные дураки; может быть, еще есть время исправить ошибку?
Теперь говорил Чонотакс. Я не видел его лица, но знал, что он усмехается.
Он говорил о страхе перед неизвестным. О вечно меняющемся мире, о пересыпающихся песчинках, о золотом Амулете, о Другом, стоящем над краем нашей привычной земной тарелки. О том, как похожи слова «другой» и «друг», о том, что с ножом не обязательно приходит убийца – лекарь тоже бывает вооружен ланцетом, и эта кровь – на благо…
Я перестал его слушать. Я взглядом измерял расстояние до поленницы; хозяин корчмы был неряхой и лентяем, горы мусора свидетельствовали о его бездарности. Рядом с беспорядочной грудой поленьев лежал сейчас забытый топор.
Рекотарсы не нападают со спины.
– А если я попрошу тебя. Черно? – мягко сказала Танталь. – Во имя… некоторых вещей, ты ведь понимаешь лучше, чем кто угодно… Ты ведь понимаешь. Черно. И все равно делаешь… решаешься… А если я попрошу тебя, униженно, на колени стану? Нет?
Она откровенно молола чепуху. Так, во всяком случае, мне в тот момент показалось.
– Мне холодно, Танталь, – сказал Чонотакс, и в голосе его не было привычной насмешки. – Позволь мне согреться.
Топор лег ко мне в руку – удобно, будто я всю жизнь тем только и занимался, что лупил людей по головам.
– И ведь такие, как ты, не становятся на колени… – Черно хотел еще что-то сказать, но в этот самый момент я ударил его обухом по макушке.
Без размаха, коротко и свирепо, почти профессионально. Подлый удар, наносимый сзади, удар, способный свалить быка; смертельный удар. Я не имел права промахнуться.
Но я промазал.
Мое орудие рассекло воздух, где мгновение назад – только что! – была блестящая голова господина мага. Топор еще падал; Черно сбросил лохматую шубу, как ящерица сбрасывает хвост. Соскользнул с колоды, перекатился через плечо, вскочил на ноги – топор еще падал. Миг – и обух грянулся о пустую колоду, пригвоздив к дереву окончательно испорченную шубу.
Алана и Танталь шарахнулись в разные стороны. Краем глаза я видел, как Танталь выхватывает из рукава нож, как Алана поднимает с земли полено; Черно повел плечами. Руки его оставались связанными за спиной, он походил на гологоловую птицу, экзотическую, но очень грязную.
Я перемахнул через колоду. Отбросил топор; вытащил из-за пояса кинжал.
– И то дело, – кивнул Черно Да Скоро, вытирая грязный подбородок о еще более грязное плечо. – Секира есть низменное оружие, презренней ее только лопата… Кстати, Ретано, там у входа стоят еще вилы. Ты видел?
Он весело подмигнул. Передернул плечами; разомкнул связанные за спиной руки, вытянул их вперед. На запястьях темнели старые следы от слишком тугого ремня, а на правой руке красиво извивалась узкая желтая змейка.
– А… – сдавленно вскрикнула Алана.
Жестом ярмарочного фокусника Чонотакс провел ладонью по змейкииому телу; рептилия поиграла язычком, коротко прошипела и превратилась в браслет. Золотая змея с изумрудными глазками.
– Кому? – Черно протянул украшение сперва Алане, потом Танталь. Обе отшатнулись.
– Жаль, – Черно уронил золотую игрушку в грязь. – Я не ждал, Танталь, что ты меня так… подставишь. Под топор. Честно, не ждал…
Мне сделалось ее жалко. Лицо ее напряглось, на глазах выступили слезы, видно было, как она пытается взять себя в руки – и не может.
– Не ждал, – повторил Чонотакс с неожиданной мягкостью. – То есть я понимаю твои мотивы, то-се… Ретано, – раздраженный взгляд в мою сторону, – ты ведь не обнажаешь оружие, чтобы хвалиться или пугать. Ну так спрячь кинжал или поковыряй в зубах хотя бы, коли вытащил… Танталь, а если бы я был смазливым и кудрявым, ты призвала бы топор на мою голову?
Что между ними, пес раздери, происходит?!
Танталь открыла рот. Закрыла снова, не найдя, по-видимому, достойных слов. Отвернулась.
Черно Да Скоро хмыкнул. Почесал лысую бровь:
– УМНЫЙ не борется с ветром, умный поднимает парус… Хотите меня остановить? Попытайтесь.
В свое время я много сил отдал для того, чтобы стать хорошим бойцом. Очень много сил и много времени. И лучшие учителя были мной довольны.
Чонотакс шагнул на меня. Минуты две мы кружили, на лице моего врага, обычно бесстрастном, был написан теперь мальчишеский азарт, а своего лица я не видел; Танталь и Алана стояли, прижавшись спинами к ветхому забору, и краем глаза я заметил, как Танталь прилаживается метнуть нож…
Тогда я разозлился и швырнул свой кинжал Чонотаксу под ноги. Я плевал на магов и магию, в рукопашной схватке мне не нужны преимущества, я сам себе – преимущество…
У меня незаурядная реакция – но я слишком поздно заметил его летящую руку.
