— Тебя только что искал Хлоуба, вид у него похабный, — многозначительно произнес Радек и равнодушно прибавил: — С ног до головы в грязи и воняет бензином.
Радек отбил у Камила охоту продолжать приятную прогулку. Этот первым у меня отсюда вылетит, подумал он. Постоянные нападки на мои решения и вообще на все мое я терпеть не намерен. Его прямота граничит с крамолой. Даже на обратном пути настроение Камила не улучшилось, хотя солнце палило вовсю. Он был озабочен поведением Радека, потому что знал: Радек, собственно говоря, выражает мнение всего штаба. В кабинете он оторвал от перфорированной ленточки талон на обед и меньше чем через десять минут уже входил в двери диетической столовой.
Талончик стоил шесть крон (в обычной столовой наверху — всего четыре), однако Камил позволял себе эту роскошь, потому что здесь обслуживали официанты во фраках (наверху самообслуживание и зеленые подносы), а семиградусное пиво, подаваемое здесь в бокалах, было не хуже, чем десятиградусное в крушногорской пивной. Короче говоря, начальство за две кроны.
Едва он уселся, как к столу вихрем поднесло белые халаты инженера-экспериментатора Йозефа Сычека, кандидата наук, и двух его лаборанток, девиц прекрасных и доступных во всех отношениях.
— Привет, механик, — громко провозгласил Йожка, так что некоторые из сидевших поблизости руководящих работников с негодованием подняли головы, усадил своих овечек и с голодным выражением оглянулся по сторонам.
— Ну, что у нас на обед?
— Суп с котом, — заржала Яна Пельцова, довольная своей дурацкой шуткой; тут прибежал перепуганный официант, взял у них талончики и на рысях скрылся за большим тяжелым занавесом, отделявшим столовую от кухни.
Прежде чем официант принес четыре обеда, девушки перемыли косточки почти всем присутствующим. Йожка пожелал всем приятного аппетита, а Камил обменялся взглядом с вызывающе смотревшей на него Аленой Махековой.
— Я бы на тебе женился. Временно, недели на две.
— Приходи ужинать, — ответила Алена, — уж если тебе нравятся казенные харчи, моя кухня наверняка тебя очарует.
— Очень рад, — начал было Камил, но тут в столовой появился доктор Краус. — С каких пор сюда ходит этот селадон? — спросил он, но девушки пропустили его вопрос мимо ушей. Они перестали есть и не сводили глаз с Павла, пока тот не сел.
— Вот это мужчина, — вздохнула Яна, мечтательно прикрыв глаза со старательно наложенным «make up», которому посвятила всю первую половину рабочего дня. — Какая фигура…
— Хорош, — согласилась Алена. — Но ты знаешь, доктор… У них чувства не слишком развиты. Наверно, холоден, как собачий нос.
— Но он холостяк. Боюсь, порядочный ветреник. Глянь-ка на его физию, вот, должно быть, молодчик! — не могла остановиться Яна.
— Женатики лучше, те могут оценить. Правда, Камил? — Алена ткнула его локтем.
Камил машинально кивнул. Павел Краус как-то неприятно напоминал киноактеров первой категории… Здена ежедневно проводит с ним по восемь часов и дважды в месяц — целую ночь. Обе лаборантки сразу показались ему бесконечно глупыми. Он торопливо доел обед, выпил свое пиво, отказался от традиционной пятнадцатиминутки обмена пикантными пошлостями и в беспокойстве ушел.
На обратном пути его мучили догадки — что эти двое делают в приемной, когда они наедине. Здена слишком красива, чтобы он мог быть спокоен. У красавиц всегда в избытке усердных поклонников. А Павел Краус, несомненно, видный мужчина. При этом у доктора Крауса и квартира, и машина. Человек, любой из нас, проводит на работе треть своей активной жизни. Если вычесть время сна, то и вовсе половину. За два года совместной работы у людей, естественно, возникнет контакт. Как ведет себя мужчина, видя перед собой красивую женщину? И как ведет себя такая женщина?
Наконец он уселся за свой командирский стол. Картины, рождаемые ревнивым воображением, своим неотступным преследованием вымотали его. Избавиться от них невозможно. Резким движением он отодвинул от себя папку с переводами, и, немного поколебавшись, достал из ящика стола «Arc de Triomphe»[2], решив, что на сегодня работа закончена.
Он углубился было в чтение, но тут по бетонному коридору загудели тяжелые шаги, и в кабинет без стука ввалился хмурый, невыспавшийся Хлоуба. Взглянув на раскрытую перед Камилом книгу, он как-то неопределенно покачал головой и недовольно хмыкнул.
— Твоя бензиновка готова, инженер, только меня от всего этого блевать тянет, — проговорил Хлоуба и повернулся, чтобы уйти.
Камил резко поднялся со своего места. Злобный тон Старика, дерзкое вторжение без стука и то, что его застигли с посторонней книгой, вызвали у Камила сильное недовольство.
— И ты говоришь это мне? Я искал докладную, носился по отделу…
— Мне гоняться за тобой некогда, кто-то должен быть около насоса. Час назад мы все засыпали… Скажу тебе, я старый человек, но это самое большое свинство, которое за свою жизнь сделал я на этом заводе.
— То есть вы хотите сказать, что вы это сделали по моему приказу и что это именно мое свинство? — перешел Камил на угрожающее «выкание».
