Петр не очень нравился ему. Черный фрак, белоснежная рубашка, деликатные манеры и любезность лавочника. Потрясающий контраст с тем чумазым, неприятным Петром, явившимся из воспоминаний. Этот Петр излучал успех и какое-то властное спокойствие. Возвышаясь за стойкой, он благосклонно отвечал на вежливые приветствия посетителей. Как будто был не официантом, а владельцем этого погребка, владельцем досточтимым и всеми уважаемым. Должно быть, тут отличная кормушка!
— Заботы? — Он многозначительно ухмыльнулся. — Мне бы твои заботы. Здесь у нас можно кое-что услышать, ты ведь знаешь, человек выпьет, а потом ему нужно выговориться. На днях я слышал, что ты в химичке знатная птица. Заместитель вроде…
Камил приободрился. Комплимент дешевый, однако приятный.
— Значит, дела мои не так плохи, — признал он с неискренней скромностью.
— «Плиску»? «Мартель»? — вдруг спросил Петр.
— Двойной «Мартель», — небрежно бросил Камил и во внезапном припадке величия кивнул на стену, уставленную бутылками с пестрыми наклейками и коробочками сигарет. — И «Бенсонки».
Он закурил сигарету и отхлебнул коньяку. Вкусно, но дорого. Сегодняшнее бегство обойдется мне минимум в сотню.
Петр отпустил несколько вежливых фраз, участливо выслушал рассказ о причинах затруднений и потом в свою очередь изобразил озабоченность.
— Понимаешь, Камил, такая проблема… Мне кажется, ты бы мог мне помочь, разумеется не задаром…
— Но послушай…
— Ну нет, денежки счет любят, — перебил его Петр, наполняя стаканчики намного выше мерки… — Я осенью приобрел домик над плотиной. Домик… За́мок! Ну, о чем говорить, сам увидишь. Но это между прочим. Идеальное место. Электричество, газ, вот только воды нет. Правда, там есть маленький колодец, но этого мало. Мне нужен водопровод, у меня с этим домиком связаны кое-какие планы, а до ближайшего водопровода не меньше ста метров. Строительная организация сделала бы мне это за каких-нибудь тридцать тысяч, да только в течение года, а мне это невыгодно. Конечно, я бы мог дать объявление в газетах, но, понимаешь, в моем положении я не могу себе этого позволить. Лучше не будоражить граждан. Мне бы хотелось к лету подвести эту воду. А за деньгами дело не станет…
Камил сосредоточенно слушал. В моем положении… Тридцать тысяч за подключение к водопроводу… Это говорило о многом. Со своим синим «фордом», особняком в Лоучках и дачей над плотиной он просился на одно из первых мест в списке городских знаменитостей. Один писатель, один член Академии художеств, несколько директоров и их заместителей, две дюжины хоккеистов первой лиги и Петр Шепка. Официант, кабатчик!
Камилу стало дурно.
Со мной разговаривает, будто я каменщик, который подрядился строить ему гараж. Только слова другие. Гордость и честолюбие Камила взбунтовались против этого, но их забило соображение, что Петр не станет торговаться из-за какой-нибудь тысячи.
— Ну, Петя, согласись, глупо было бы прийти в слесарку и объявить там мобилизацию на твою дачу. На этот раз я в своем положении не могу себе этого позволить. Однако я мог бы найти стройматериалы, разработать проект и… Если это останется между нами, эту воду я провел бы тебе сам. Я тоже не в кабинете родился.
Камил залпом выпил коньяк. Вот мученье!
— Великолепно! — загорелся Петр и налил еще. — Не сомневайся, тут мне реклама не нужна. Только не знаю, справишься ли ты один. Надо проложить трубы и поставить насос, лучше помощнее, я задумал сделать небольшой бассейн, но это уж я устрою сам.
— А водопровод в доме?
— У меня есть на примете один смышленый паренек.
Камил покачал головой. Собственно говоря, работы не слишком много. А тридцать тысяч — громадная сумма. Тридцать тысяч — это машина. Для виду он колебался, но уже знал, что примет это предложение.
— Нужно будет посмотреть и сделать чертеж. Это не пустяк.
— Само собой. Давай хоть завтра. Мы собираемся туда с Региной. Возьми с собой жену, организуем скромный семейный пикничок.
Покидая вскоре после полуночи ночной бар, Камил чувствовал себя легко и спокойно. Кроме двадцати крон за вход, все было бесплатно. Перспектива тридцати тысяч за подключение к водопроводу и обещание Петра найти для него место пианиста — вот настоящие результаты сегодняшнего бегства.
Нет ничего невозможного, нужно только изредка появляться в обществе. Мир принадлежит сильным и смелым. Мне.
Только подходя к «башням», где еще светились несколько окон, Камил снова почувствовал страх.
Камил стиснул зубы, на лбу вздулись жилы. В страхе Здена зажмурила глаза. Сейчас он меня ударит, и все будет кончено, мелькнуло у нее в голове, но Камил только злобно засопел, выбежал из комнаты и изо всех сил хлопнул дверью. Тщеславный Камил Цоуфал, ты не можешь слышать правды, если она неприятна.
Из прихожей Здена слышала, как бухнула входная дверь, потом сердитый голос свекрови: «Эта девчонка снова бессовестно провоцирует нашего Камила», неожиданно резкое возражение папы зама: он уже сыт всем этим по горло, Зденка совершенно права, наш Камил — шалопай, и при этом все ему подыгрывают.
