Он бродил взад-вперед перед входом, натыкаясь на новых посетителей. Потом нашел на стеклянной стене ресторана место, где изнутри чуть отошла штора, и заглянул. Кармен танцевала в центре толпы, вскинув над головой руки, подпевая мелодии.
–
Сергей курил у входа, когда из дверей вылетел пузатый мужик, пьяный и красный от злости. За ним спешили официанты и швейцар. Он кинулся было в одну сторону, потом в другую.
– Командир! Черная такая, юбка кожаная, – он показал руками прическу и длину юбки. – Куда побежала?
Сергей удивленно покачал головой.
– Пять минут назад!
– Да никто не выходил, – сказал Сергей.
– Ты для чего тут стоишь, глаза мозолишь?… Убью суку! Найду, гадом буду! Разрисую, как бог черепаху! – мужик в бессильной ярости с размаху ударил мобильником по перилам.
Сергей невольно усмехнулся, отвернувшись.
Он долго бродил по темным, вымершим улицам дальней окраины, пока не нашел маленький, будто вросший в землю дом. Осветил фонарем табличку с номером семь и постучал. Потом еще раз, сильнее. Никто не ответил, и Сергей толкнул дверь.
В комнате, тесно обставленной старой мебелью, на полную громкость вещал телевизор. Старуха гречанка завороженно смотрела мексиканский сериал, отхлебывая из рюмки. Перед ней на столике стояла наполовину уже пустая бутылка дорогого коньяка.
Старуха обернулась и встала, настороженно глядя на милицейскую форму.
– Кармен здесь? – спросил Сергей.
– Какой Кармен? Не знаю Кармен. Ищи там, где есть.
– Это улица Приморская, дом семь? – безнадежно спросил он.
– Приказ покажи! – требовательно протянула старуха руку.
– Извините… – пробормотал Сергей, отступая к двери.
Старуха толкала его в грудь:
– Иди! Ходят ночью, люди боятся!..
Сзади его обхватили за плечи сильные руки. Сергей рванулся было.
– Доротея, это мой милый, – сказала Кармен. – Разве ты не видишь? – она поцеловала его. – Пойдем.
Она за руку провела его через коридор в другую комнату. Здесь был накрыт на двоих низкий стол, настолько богатый, что все бутылки и угощения едва уместились на нем.
– Я сегодня при деньгах – раздаю долги, – весело сказала Кармен. Она была возбуждена, ни секунды не могла устоять на месте.
– Как ты ушла? Там же один выход.
– Если бы ты думал о службе, а не обо мне – ты бы меня заметил, – засмеялась Кармен. Она достала из пакета джинсовые брюки и рубаху, новые, с не обрезанными еще ярлыками – видимо, только что купленные, и бросила ему. – Переоденься. Я эту паскудную форму видеть уже не могу. Менты в доме – плохая примета…
Кармен усадила его рядом с собой на диван перед столиком. Некоторое время они смотрели друг на друга.
– Так лучше? – спросила Кармен, имея в виду свой новый наряд. – Или синяя роба тебе больше нравилась? Могу надеть.
– Значит, говоришь, дырки на чулках. Курточку от дождя взяла?
– Жалко… – вздохнула она. – Какая курточка была! Я как увидела, так просто крыша поехала. Померила, а снять уже не могу…
– Ты хоть когда-нибудь правду говоришь?
– Конечно. Иногда… Разве я тебя сегодня обманула?… Мы выпьем, наконец, или ты меня всю ночь допрашивать будешь?
Сергей оглядел этикетки, открыл бутылку текилы, разлил по высоким стопкам.
– Ни разу не пробовал.
– Ты еще ничего в жизни не пробовал, милый. Это делают вот так, – Кармен долила содовую и накрыла стопку ладонью. – Называется – «текила-бум». Теперь одновременно бьем по столу – вот так, – показала она, – и сразу пьем. Готов?… За тебя, милый! – они разом ударили дном стопки по столу. Напиток вспенился через край, и они выпили.
Кармен взяла маслину. Глядя на него смеющимися глазами, она перекатывала маслину в губах и на языке. Сергей неуверенно потянулся к ней. Когда губы их почти коснулись, Кармен спрятала маслину во рту и захохотала.
– Не все сразу, милый. А то скучно будет.
– Про детский дом тоже наврала? – спросил он.
Кармен закатила глаза:
