Мы присвоили себе чужую собственность, и вернуть ее обратно владельцу мог лишь Держатель. Мы знали это не хуже чемпионов, но все равно ощущали себя крайне неуютно, стоя лицом к лицу с готовыми растерзать нас врагами. При желании я мог бы сейчас навешать им оплеух, а они не сумели бы с меня и соринку стряхнуть. Разве только изловили бы за руку и выдернули из окна; так сказать, за ушко да на солнышко. Поэтому я не осмелился на такую дерзость, хотя руки так и чесались похулиганить, а язык – наговорить карлику в ответ всяких гадостей. Никто из нас не поддался подобным низменным позывам, даже прожженный «матерщинник и крамольник» Хриплый. В данный момент мы начинали нашу дипломатическую игру, где брань и насилие категорически исключались.
– Шатун, Несущий Свет! Рип! – разъяренной мартышкой заверещал посредник, едва заметив подошедших к окну меня и адаптера. На сей раз Чич начинал беседу далеко не с такой дружественной ноты, как во время прежней нашей встречи. – Вы?! В моих чертогах?! Да как посмели! Катапультирую! Загашу! Бессрочно!..
– Угомонись, Чич. – Рип был сейчас просто сама невозмутимость. Натуральный безликий сфинкс о двух ногах. – Чем меньше будешь орать, тем больше для нас обоих выйдет пользы. Ты сам виноват во всем, что получилось. Я ведь по-хорошему просил: сведи меня и моих товарищей с Держателем. Но нет, вместо этого ты решил отдать нас его подручным!
– Это заговор! – заявил посредник, ткнув в меня и адаптера уродливым пальцем. – Не Светозарный Шатун освободил Рипа, а Рип впустил Светозарного Шатуна в Ядро! Приказываю вам, мерзкие поборники дисгармонии, сейчас же покинуть мои чертоги и сдаться блюстителям!
– Ты уже доложил Пупу о нашем появлении? – осведомился адаптер, не став тратить время и разубеждать Чича в том, что его версия событий, мягко говоря, расходится с истиной. Переубедить посредника было столь же тяжко, как вести теологическую дискуссию с религиозной кликушей.
– Я немедленно сделаю это! – выкрикнул карлик, потрясая кулаками. – И не надейтесь, что стены моих чертогов защитят вас от гнева Держателя!
– Давно бы так. И, прошу тебя, поторопись, – напутствовал его Рип. – У нас тоже нет желания долго торчать в твоей мрачной дыре.
Насчет «мрачной дыры» адаптер, разумеется, сгустил краски – это теплое, озаренное лучами Источника местечко нам определенно понравилось. Просто в мире Света слова «мрачный» и «омерзительный» являлись синонимами, и для чемпиона было крайне обидно получить такой нелестный отзыв о своем доме. Но мы не задавались целью оскорбить посредника – таким образом мы лишь подстегивали его, дабы он был чуточку порасторопнее.
Я не спускал глаз с блюстителей, надеясь перехватить их ненавидящие взгляды. Но мордовороты переминались с ноги на ногу в шаге от злейших врагов своего господина и даже бровью не вели. Отколошмать тогда не я гвардейцев, а они меня, сомнительно, чтобы Лингвист взирал сейчас на обидчиков с равнодушием сытого удава. Или это все-таки не мои старые знакомые, а другие блюстители? Нет, не похоже: вон у одного доспехи пулями слегка помяты… Повезло мне при прошлой встрече с этими парнями, что там говорить. Полагаю, они хорошо усвоили урок, и больше нам рассчитывать на такое везение не следовало.
Светопланер разъяренного Чича скрылся с глаз так быстро, что я и моргнуть не успел. Посредник воспользовался советом Рипа и рванул в чертоги Держателя на всех парах. Трудно было привыкнуть к таким перепадам темпа здешней жизни. Видимо, он зависел от уклада и, если можно так выразиться, генетической памяти чемпионов. Они так долго добирались сквозь Вселенную к Источнику, что, кажется, за это время возненавидели всеми фибрами своей души любое движение. Обитатели Ядра проводили досуг, плескаясь в световых купальнях, а если им предстояло куда-то перемещаться, светопланеры и распределительные узлы помогали им преодолевать огромные расстояния в кратчайший срок. Процесс перемещения являлся для чемпионов неотъемлемой частью их рутинной службы и не доставлял никакого удовольствия. Поэтому неудивительно, что Держатель ввел в напичканный ограничениями Трудный Мир такое условие, как «Движение – это жизнь». Чемпионы изгалялись над нами – подопытными шатунами – всеми мыслимыми и немыслимыми способами, а мы не только жили себе и не тужили, так еще и продолжали любить свою неуютную отчизну. Я был уверен, что, задумывая нашу экспериментальную Проекцию, Пуп понятия не имел, какие в итоге получит результаты.
– Ну, теперь готовьтесь, – изрек Рип, скрестив руки на груди. Говорил он это с усталым спокойствием узника, которому после долгих мытарств в камере смертников наконец-то объявили точную дату казни. – Сейчас начнется… И если все мы с вами в итоге окажемся в утробе гасителя, не держите на меня зла. Помните: Рип сделал все, что в его силах.
