Еще бы, он не был в этом уверен! Какими бы принципиальными шатунами мы себя ни считали, затевать с Держателем спор по столь пустяковому поводу глупо. «Жираф большой, ему видней…» И вообще что за странные вопросы задавал Пуп? Не гневался, не учинял дознание, не приказывал вернуть ему Концептор и выходить из цитадели с поднятыми руками… Но, с другой стороны, зачем Держателю все это надо? Он отлично знал, что нам его не одолеть, да и мы шли сюда вовсе не за этим. Поэтому почему бы вместо угроз и насилия действительно не потолковать о прекрасном, уж коли нашлась интересная темя для беседы.
Способность удивляться – вот что утратил Держатель и чего ему сегодня так остро недоставало. Что могло вызвать интерес у создателя тысяч Вселенных, кроме как происходящие в них парадоксы, которые Пуп не сумел предвидеть? Мы являлись для него именно таким парадоксом, а вовсе не преступниками, намеренными покуситься на гармонию Ядра.
Шесть шатунов и чудом избежавший Катапультирования адаптер… Первые вырвались из Проекционного Спектра, проникли в Ядро и добрались аж до Источника – все равно что рыбы, выброшенные на берег, но, вопреки законам природы, не издохшие, а взявшиеся обживаться на суше. Второй «парадокс» ловко уклонился от здешнего правосудия, что само по себе было из ряда вон выходящим событием, и вернулся к своему судье выпрашивать амнистию для себя и компаньонов-шатунов. По сути, нам удалось перехитрить Держателя и удивить его так, как наверняка никто не удивлял Пупа уже очень и очень долго. Я бы сейчас на его месте, пожалуй, тоже начал довольно ерзать на троне, потирать ладони и приговаривать: «Хвала моей невнимательности! Наконец-то за последний миллион лет в этой тоскливой дыре случилось хоть что-то, что я не сумел предусмотреть! Ну чем не праздник?»
– Нет, Рип, не стоит этого делать, – отверг Держатель предложение адаптера провести с нами разъяснительную работу. – Твои спутники побоятся вызвать мой гнев и потому легко отрекутся от своих слов. Пусть шатуны остаются при своем мнении, тем более что оно основано не на поверхностных впечатлениях… Музыка! Что тебе вообще известно о ней, Рип?
– Музыка и прочие виды искусств, что существовали в Трудном Мире, относились к стихийно возникшим видам условностей, – прилежно, как школьник, взялся отвечать горбун. – Всему виной стремление к Совершенной Гармонии, которое сохранилось в шатунах после того, как их сознание было полностью адаптировано к условиям Проекции. Ее обитатели противопоставили музыку звуковому шуму, в котором человек слышал разрушительную Дисгармонию.
– Правильно, – с учительской снисходительностью похвалил Пуп адаптера. – Как видишь, я не изобретал для шатунов музыку. Они сами породили ее и, значит, имеют право любить свое детище больше Света. Даже тогда, когда в полной мере осознали его значение для всего сущего. В данный момент мой разум настроен на принесенный вами Концептор, и я, как и вы, способен воспринимать Ядро в реалиях Трудного Мира. Мне уже доводилось наблюдать Ось и Источник в таком виде. Это произошло накануне того, как ваша Вселенная заняла свое место в Проекционном Спектре. С тех пор, по меркам человечества, прошло около полумиллиона лет, и вот я снова гляжу на Источник через призму вашего Концептора. И вижу, что за это время совершенно ничего не изменилось. Однако так кажется лишь на первый взгляд. В действительности, разумеется, изменилось очень многое. Понимаете, о чем я?
– Т-теперь вы знаете, что в п-придуманном вами мире может с-существовать музыка и д-другие классные в-вещи, которые уже п-придумали мы, – заикаясь от волнения и обмирая от страха, но тем не менее с гордостью отозвался Тумаков. Он был первый из нас, кто осмелился заговорить с Держателем, и чувствовал значимость момента. Паша никоим образом не нарушал предупреждение Рипа не открывать рот без разрешения. Вопрос Держателя был адресован ко всем, а значит, отвечать мог любой из нас. Чем и воспользовался самый расторопный член нашей команды.
– Очень точное замечание, Павел, – ответствовал ему глас всезнающего Пупа. Не было ничего удивительного в том, что он назвал Тумакова по имени – наверняка Держатель уже прочел наши подноготные, что хранились в неисчерпаемых анналах Концептора. – И я знаю, что среди вас есть человек, который имеет к музыке самое непосредственное отношение.
Все взоры невольно устремились на Леночку, поэтому, если вдруг Пуп еще не выяснил имени нужного ему человека, мы только что выдали его с головой. Что, впрочем, и без нашего участия скоро стало бы явью. Веснушкина в ответ на наше внимание часто-часто заморгала и прикусила губку. Бездонные голубые глаза девушки испуганно посматривали то на нас, то на небо, словно всевидящий повелитель Вселенной обвинил Леночку в чем-то непотребном.
