Аватар судьбы полностью

Когда Варя подумала об этом, она сразу почувствовала себя легче, спокойней. И ей представилось, что они с хозяином кабинета – по меньшей мере, равноправные партнеры. И у них тут не допрос, не судилище, а переговоры. Так что она без спроса пододвинула к себе стул и уселась. В самом деле, хамство: мужик сам сидит, а девушке место не предложил! Сухотин зло зыркнул на нее, однако ничего не сказал по этому поводу, лишь заметил, вроде бы мимоходом:

– Имейте в виду, Кононова, время сейчас неспокойное, тревожное. Всякое может случиться. И с вами, и с сожителем вашим. Налетят вдруг бандюки, искалечат, изнасилуют, забьют до смерти…

– Я вот только прошу, – твердо сказала она, – не надо угрожать нам бессудной расправой. Если со мной или с Даниловым вдруг что-то произойдет, включая содержание под стражей, все, что с нами творилось в последнее время, особенно в Яранской области, станет известно самой широкой общественности.

– Понятно. Теперь я вижу, гражданка Кононова: вы твердо встали на путь предательства. Значит, вы так понимаете свой воинский и гражданский долг? Что ж, в таком случае расскажите мне, чем вы собрались нас пугать? Что такого с вами происходило в Яранской области?

«Жучков» у него в кабинете не было, как раз вчера собственная служба безопасности, коей Павел Андреевич доверял всецело, на этот предмет кабинет его проверяла. Поэтому можно разговаривать свободно, не опасаясь, что сведения утекут к конкурентам по службе – иностранной разведке или президенту.

Когда Сухотину поручали стать российским представителем системы, он в первое время оплошно думал: ну, еще одна,-надцатая по счету обязанность наряду с председательством в разнообразнейших комиссиях, комитетах и подкомитетах, участием в попечительских советах и прочем. Но быстро понял: обязанности, которые он нес перед системой, возможно, даже важней, чем обязанности перед государством и его руководителями.

Система заданий дает немного, и они зачастую, на первый взгляд, выглядят странными. Но выполнять их нужно бегом, тут же, не щадя ни времени, ни сил. А если вдруг не выполнил, расправа будет жесткой. Неизвестно какой, но даже и узнавать не хотелось.

И вот теперь, когда система дала приказ пресечь деятельность бывшего полковника Зубцова и американца Макнелли, – как оценить, насколько он его выполнил? Пресек? Вроде бы да. Один изолирован, другой – и того больше. Но вот то, что сотворили эта оторва Кононова, по чистому недоразумению дослужившаяся до звания майора спецслужбы, и ее полюбовник экстрасенс Данилов, – это ему как исполнителю воли системы как будет зачтено? Как выполненное задание? Или полный провал?

Поэтому следует выяснить, что эти двое устроили в Яранской области. И разобраться, что кроется за их действиями. Обычная глупость, паранормальный бред? Или диверсия, и впрямь направленная против благополучия системы?

Девушка рассказывала о том, что происходило, довольно откровенно – он мог судить об этом, исходя из допросов Зубцова. Кононова, видно по всему, раскрылась. Не стала запираться и отнекиваться. Понимала, видно: раз ее спрашивают на таком уровне, нельзя держать язык за зубами. Это напоминало Павлу Андреевичу декабристов (он был начитанным человеком). Они, как благородные люди, тоже рассказывали на следствии все подряд. И старые большевики на процессах тридцатых годов откровенничали, разоружались перед партией. Правда, конец у тех и у других был один: петля на шею или пуля в затылок. Но он не такой кровожадный, как Николай Первый или Сталин. Да и эпоха сейчас другая, более вегетарианская. Поэтому посмотрим, как обойтись с Кононовой. Для начала пусть во всем откровенно покается.

И она повествовала, связно и последовательно: рассказ Зубцова у костра про первые признаки Посещения (чистая правда, отмечал про себя куратор); исследования по проекту «Нострадамус XXI» (имели место). Однако потом началась чушь: видения Данилова. Его, вместе с Зубцовым, визит к Вурдалаку. Их совместный «полет» в Яранскую область. И, наконец, реальный визит туда самой Кононовой и Данилова. Нахождение провала. Атака на вертолетчика со стороны объекта неизвестного происхождения. Уничтожение этого объекта. Почти ритуальное сожжение всего, что находится внутри него. Поджог самого провала.

И, несмотря на всю фантасмагоричность того, что излагала девушка, куратор вдруг, со всей тоскливостью, понял: тем, что случилось, система будет недовольна. Где-то он, говоря современным языком, облажался. Нельзя было позволять действовать этим двоим, Кононовой и Данилову. Надо было раньше пресечь. В зародыше. Ох, зря он отпустил экстрасенса, понадеялся, что тот достаточно испуган! Выпустил – и они вдвоем с девчонкой что-то натворили, пусть глупое и безумное, но непоправимое. Совершили нечто, противное воле системы. Что-то, за что его самого по головке явно не погладят.

Кононова закончила рассказ своим и даниловским арестом в яранской тундре. А потом вдруг спросила – не в бровь, а в глаз:

– Вы что же, Павел Андреич, за них?