Аватар судьбы полностью

Советские газеты, радио и телевидение ничего не сообщали. Я совсем пал духом и стал думать, что мой великолепный план сорвался. И только на следующее утро, пятнадцатого января тысяча девятьсот шестьдесят шестого года, газеты вышли с огромной траурной шапкой и фотографией: скончался академик, дважды Герой соцтруда, творец советской ракетной техники и космических кораблей Сергей Павлович Королев. Моя мишень номер один. В заключении о болезни и смерти, подписанном министром здравоохранения и целым синклитом медицинских светил, говорилось о том, что покойный страдал саркомой прямой кишки, ему была произведена операция, и он умер от острой сердечной недостаточности. Ни слова о врачебной ошибке в официальном коммюнике не сообщалось.

Петюню я больше никогда не видел. Как ему удалось совершить то, что удалось, я не знаю. И о том, как сложилась его дальнейшая судьба, я не ведаю. Разумеется, все, что я сулил ему за успешное выполнение задания, было, равно как и мои угрозы, блефом.

Я полностью оборвал с ним все и всяческие контакты. Меня он, в свою очередь, никак найти не мог. Связь нашу я изначально организовал как одностороннюю.

Итак, первую часть задания господина Даллеса я выполнил. Теперь мне предстояло поразить вторую мишень из его списка, еще более сложную. Потому что моей целью номер два значился первый космонавт планеты, любимец всего советского народа (да и не только советского) Юрий Алексеевич Гагарин.

Как ни странно, Варя в то же самое время занималась примерно тем же, что и Данилов: бродила и разговаривала. Правда, если Алексей старого графа в основном слушал, то Кононова, наоборот, рассказывала.

Когда вчера возлюбленный доставил ее к подножию московского дома на Новослободской, девушка немедленно – даже раньше, чем зашла в душ, – отправила эсэмэску начальнику, полковнику Петренко: «Я вернулась в Москву». Через двадцать минут он ответил ей, тоже эсэмэской, но со своего «левого» телефона, купленного на чужое имя и ни в каких анналах спецслужб не зарегистрированного: «Встретимся завтра в десять на нашем месте».

«Нашим местом» была южная оконечность парка «Кусково» – неподалеку от расположения комиссии, на улице с ностальгическим названием «Аллея Первой Маевки». Там Варя с полковником уже пару раз встречалась – когда тот хотел поговорить откровенно и наставить ее на путь истинный: что докладывать по команде, а о чем, напротив, умолчать. Вот и сейчас Сергей Александрович предпочел сначала выслушать сообщение подчиненной о том, что она узнала и что с ними случилось.

Прогулка с начальником по парку, средь начинавших желтеть деревьев, означала разговор полностью откровенный, без умолчаний и купюр. Они встретились, и в первый момент Варя даже поразилась: бедный полковник выглядел далеко не молодо и весьма озабоченно. Он даже посерел и похудел за то время, пока они не виделись.

Ему крайне не понравилось, что кто-то дал приказ устроить облаву на древлян безо всякого согласования с ним, да еще в тот момент, когда внутри «секты» находился его агент. Вдобавок повышенное внимание куратора к вопросу совсем не соответствовало, по его мнению, масштабу проблемы. Именно поэтому он вызвал Варю в парк – чтобы сначала услышать ее полный откровенный рассказ и, базируясь на нем, указать, что ей следует писать в официальном рапорте по итогам задания.

Когда Варя поведала о том, что Зубцов, в нарушение закона о гостайне и подписок, которые он давал, рассказывал и ей, и Данилову о событиях, связанных с Посещением, полковник понял: официально докладывать об этом ни в коем случае нельзя. Нет, его ничто не связывало с Зубцовым. Он пришел в комиссию, когда тот уже отправился в отставку. Правда, слышал он об Игоре Михайловиче только самые лучшие отзывы: грамотный офицер, преданный делу человек. Однако для Петренко он был не брат, не сват и не герой, и ему совершенно не нужно было и не имело никакого смысла выгораживать отставника. Но вместе с тем по мере рассказа Кононовой крепло ощущение: откровенность Зубцова они должны сохранить в тайне. Ведь возможно, что случилось нечто и в самом деле экстраординарное, раз такой человек, как он, вдруг нарушил присягу и стал рассказывать о том, о чем должен был молчать до конца своих дней.

Тем временем Данилов с бывшим американским нелегалом уже сделали один большой круг по Воробьевым горам и пошли на второй. Старый граф продолжал свое повествование: