Покуда они то неспешно тащились в столичном трафике, то вдруг начинали нестись, Данилов решил кое о чем расспросить Зубцова.
– Если предположить, что грядущая эпидемия, а потом иноземное вторжение состоятся, тогда я не могу понять одного… – заговорил он (хотя собственная концепция у него имелась). – Те, кто рулит страной и человечеством, они что, не понимают, куда нас ведут? Не ведают, что мы все дружно шагаем в пропасть? Человек, который беседовал со мной на Лубянке, этот самый «Иван Степанович», производит впечатление товарища осведомленного. Почему же он ничего не делает, чтобы предотвратить этот ужас? Напротив, преследуя вас (да и меня), он фактически приближает унижение и уничтожение человечества…
– Это прежде, в ранние советские времена, у нас была диктатура пролетариата, – эпически начал экс-полковник. – А в Америке и Южной Африке когда-то устраивали сегрегацию по цвету кожи. Но сейчас, особенно в нашей стране, диктатура одна. Диктатура денег. Она же сегрегация – по имущественному признаку. Ты ведь верно в своем сне все увидел: богатые спасутся. А этот Иван Степанович – человек, я полагаю, богатый. И дети его, и внуки. И жена, и любовница, и друзья, и знакомые, и даже ближний круг подчиненных. Все они уцелеют. А до остальных ему дела нет. Как он там тебя стращал: превращу, мол, в лагерную пыль? Это они могут. И ты, и все мы, и девушка твоя Варя, – все мы для него не важнее мелкого песочка под ногами. Сгинем мы – ему же (и ему подобным) будет житься спокойней. А они сами, богатеи, он считает, выживут.
– Очень скользкую философию они исповедуют, – заметил Данилов. – На ней можно и шею себе свернуть.
– Можно, – согласился Зубцов, – но власть и деньги, которые царят здесь и сейчас, все равно для них важнее, чем отдаленное будущее – тем более, не свое собственное, а какого-то там человечества. На их век хватит, считают они. И рулят туда, куда считают нужным.
Спорить с отставником экстрасенс не стал, да и трудно было возразить. Они выбрались из города и зачахли в пробке в начале Ярославского шоссе.
Данилов ничего не рассказал ей о том, что поведал ему американец. Она знала только, что его, как и Алешеньку, взяли вчера чекисты. И она забралась в базу тайной полиции, благо позволял допуск и собственные хакерские умения. Однако никаких сведений о задержании или аресте янки она не нашла. Пробила даже на всякий случай базу криминальной полиции и наркоконтроль – тоже без толку. Не примерещился ли американец Данилову? Но нет, в базе пограничников значилось: мистер Макнелли пересек границу позавчера, в четырнадцать десять по московскому времени. Варя позвонила в гостиницу «Украина». Там подтвердили: да, такой-то въехал позавчера, однако номер его не отвечал.
Оставалось только гадать, куда исчез господин Макнелли.
Человек под оперативным псевдонимом Вурдалак проживал в добротнейшем загородном доме, построенном, судя по архитектуре, в середине девяностых годов, когда частные особняки были крайне редки и оттого возводились с неуемной и ненужной помпезностью. Коттедж походил на уменьшенную копию замка: башенки, решетки, красный кирпич. «Зовут хозяина Руслан Тимурович, – просвещал тем временем Зубцов, – фамилия его Кильдеев, он наполовину, по отцу, татарин, на вторую половинку русский. Состояние сколотил в конце восьмидесятых – начале девяностых. Он тогда от алкоголизма и наркомании успешно лечил, искал пропавших и тоже прекрасные результаты показывал. До ахинеи с заряженной водой и рассасыванием послеоперационных рубцов и коллоидных швов не опускался. В те времена мы, в
