– Трое, один ранен…– ответил Артур, на глазах превращаясь в ангела, но только без крыльев. Мимо вышагивали суровые спецназовцы в масках. Болдырев сказал Сусову, чтобы он уводил детей и отправил с ним своего оперативника.
– Это Паук прислал Обмылка в деревню. – раздумчиво произнес майор.– Если он разговорится, то Пауку – крышка!..
– Не раскатывай губы, начальник.– сказал Илья, обернувшись.– Он всемогущий, – выкрутится…
«Конечно выкрутится, как и ты!– подумал Шандор.– В этом мире все продается и все покупается!» Он приветливо улыбнулся майору и побежал, как мальчишка, за продажным чиновником и Авдотьей.…
Задержание прошло без особых эксцессов. Телохранители босса, как увидели автоматчиков, не стали рисковать своими жалкими жизнями, покорно подняли руки. Обмылок тоже не дурак, сдался как миленький, хоть и с показной неохотой.
– На-а-а, вяжете Вована, псы позорные!– огласил он округу истошным воплем, когда его скручивали дюжие молодцы.– Топчите вольную душу на глазах родной деревни!..
– Не нарушал бы закона, не ходил бы в наручниках!– остудил его майор.
– Прощайте люди добрые! Не поминайте лихом!– продолжал паясничать Обмылок, обращаясь к односельчанам.
– Кол тебе в брюхо, упырь столичный! – пожелала ему баба Нюра.
– И гори вечно в аду, за то, что детишек обижал!– добавил дед Силантий с прямотой праведника.
– Сам гори, власовец махровый!– огрызнулся Обмылок и хотел пнуть старика ногой, но его удержали оперативники и поволокли троих задержанных на окраину деревни. Успешно преодолев шаткие и ветхие настилы Кондрахиной гати, участники желябинской операции погрузились на два боевых вертолета и полетели в Москву.
Оставленный в одиночестве Сережа, стоял на поляне, у края болот и провожал восхищенным взглядом две маленькие точи. Потом он схватил по дороге прутик и побежал домой, к прабабке Нюре, срубая по пути головки борщевиков.
– Беги, беги, малец! – крикнул ему дед Силантий, когда Сережа проскочил мимо него, громко поздоровавшись. Бывший власовец сидел на завалинке своего скособоченного домишки и тоже провожал тарахтящие за горизонтом геликоптеры. Не смягчая сурового взора, он хмыкнул многозначительно и вытащил немецкий портсигар с махоркой, чтобы выкурить дежурную козью ножку.
– Да, я таких едренкиных, можно сказать, пачками отстреливал…– обиженно произнес он в пустое пространство, как бы продолжая диалог с Обмылком, и окунулся с головой в приятные воспоминания…
Глава 15. Лягушка прыгнула – всплеск Вселенной
1
Ксения, мать Авдотьи, вернулась через неделю,– загоревшая и полнотелая, и сказала, что отъелась, благодаря вкусной испанской кухне. Бледный Иннокентий ни чем не изменился, только нос облупился. Он был крайне доволен, что посмотрел вживую игры «Барселоны» и, в частности, на аргентинца Месси. В просторной рублевской гостиной, сидя на роскошном диване, Авдотья взахлеб рассказывала про свои похождения, про деликатного и надежного друга Сережу и бесстрашного шишка Митрофана.
Мать делала удивленные глаза и всему верила. Илья готовился к суду, а за окном дефилировали оперативники,– прокуратура все еще опасалась покушения. Потом всей семьей пошли на второй этаж, разбирать подарки. Помимо кучи упаковок с нарезанным «хамоном» и каталонского вина, Ксения привезла красивые фирменные платья и цветастые юбки, похожие на цыганские. И даже кастаньеты не забыла. Авдотья кружила по комнатам и стучала ими, как балетная Кармен. Илье жена преподнесла костюм тореро с бутафорской шпагой.
– А быка не забыла?– грустно пошутил он, примеривая чудную шляпу.
– Бычков и здесь предостаточно…– ответила она и бросила взгляд на Иннокентия. Тот стушевался и пошел в бассейн. И, наконец, она подозвала дочь и вручила ей пуанты и накрахмаленную пачку, украшенную перьями и блестками. Авдотья расцеловала мать, напялила наряд и, буквально, полетела в свой личный танцевальный класс, расположенный в мансарде. Там, перед зеркалом, она безостановочно выделывала фуэте, пируэты и антраша, пока совсем не умаялась, и не плюхнулась на пол, словно умерший лебедь.
Все, что с ней произошло месяц назад, стало забываться, но крохотный образ неказистого шишка стоял перед ее глазами, как живой. Ей хотелось вновь поехать в деревню Желябино, встретиться с ним и, может быть, уговорить поселится здесь, в Рублево. Конечно, она прекрасно понимала, что этого не произойдет и независимый шишок ни за что не пожелает покинуть родные места, и все же и все же…
Она сняла подаренную пачку, спустилась по лестнице вниз и подошла к отцу, который тупо сидел в своем кабинете, словно беседовал с кем-то невидимым.
– А, давай съездим Желябино!– предложила Авдотья.
– Какое Желябино?– встрепенулся Илья.
– В деревню, где меня держали бандиты!
– А зачем ехать туда, где тебе было плохо?– спросил удивленно отец.
– Ты знаешь, папа, – не всегда так получается!– целомудренно возразила дочь.– Ведь, что-то было и хорошо… Например, – добрые бабушки, шишок…
