На арене по-прежнему было празднично и весело. Под ободряющий марш Дунаевского, гимнасты летали под куполом, акробаты вытворяли головокружительные номера, канатоходцы и жонглеры срывали бурные аплодисменты, иллюзионисты ввергали в недоумение, царственные львы покорялись командам дрессировщиков, а клоуны смешили новыми плоскими репризами неразборчивых зрителей, визжащих от восторга и радости, сообразно броскому анонсу и купленным красочным билетам. И только Шандору было не смешно, но как-то грустно и неуютно, как будто он вступил в реку дважды и не почувствовал того упоенного переживания, которое испытывал под лучами прожекторов много лет тому назад. Словно, что-то необыкновенно привычное и родное утекло безвозвратно, и река обмелела от иссякшего источника. Может быть, это было и не так, а просто сам Артур по-другому воспринимал происходящее на арене из-за того, что коренным образом изменился и не в лучшую сторону. Как в том анекдоте про клоуна-пессимиста, уставшего от противоречивости жизни…
После представления, он направился за кулисы, представившись бывшим артистом шапито. Его не пропускали, но, оказавшийся рядом, сын одного бывшего артиста, занимавший немаловажное положение в цирке и помнивший его, из уважения к его клоунской профессии, разрешил походить по опилкам рабочих помещений, скрытых от посторонних глаз.
Пахнуло знакомым запахом пота и навоза, перебиваемые сладким ароматом дезодоранта, хлорки и духов. Раскрашенные и нарядные служители арены, с букетами цветов, разбредались по своим гримерным клетушкам, а рабочие сновали туда-сюда, складывая в надлежащие места цирковой инвентарь. В вольерах зверинца ревели слоны и рычали тигры. Мимо проскочила свора собачек с дрессировщиком в широких шароварах и большим бантом. В клетки привели скалящихся и прыгающих шимпанзе, и когда захлопнули дверцы, виртуозы манежа печальными глазами посмотрели на Артура. Его сердце сжалось, – он почувствовал, как будто это его заперли там, за металлической решеткой, до следующего праздничного зрелища для праздной публики.
И он выскочил из цирка, как ошпаренный, добежал до Страстного бульвара и сел на лавочку. Уравновесив сбитое дыхание, Карапузов глубоко вздохнул, ощущая себя в безопасности под сенью деревьев городского сквера. На него покосилась старая парочка благообразного вида на вечернем моционе. Они кормили голубей, рассыпая раскрошенную булочку. По дорожке неспешно прогуливались неприкаянные прохожие, вылизывая мороженое и мирно беседуя, – так, наверное, развлекаются блаженные души в райском саду. Артуру захотелось есть, и он двинулся в ближайший ресторан японской кухни «Менза».
К нему подползла официантка в кимоно и Карапузов заказал две порции «макидзуси» по восемь роллов, васаби и соевый соус, а из напитков – одну бутылочку холодного «о-саке» высшего сорта и баночку «хаппосю». Первую порцию он запил пивом, а вторую – растянул удовольствие рисовой водкой. От смешении напитков лилипут изрядно окосел и стал щедро декламировать посетителям ресторана хокку Бассе:
С ветки на ветку
Тихо сбегают …и-ик!…капли…
Дождик весенний!
А вот еще, мое любимое, его Чижик мне читал
Старый-старый пруд.
Вдруг прыгнула ляг…и-ик!…гушка –
Громкий всплеск воды!… нет,
Всплеск Вселенной!..
Или вот, оч-ч-чень, грустное, аж плак…и-ик!…кать хочется:
Ветер и туман –
Вся его постель. Дитя
Брошено в по-о-оле!.. и-ик!..
Раскосые официантки шмроко улыбались, кивая головами, а вконец расстроенный Артур разрыдался, растирая сопли по лицу. Возмущенные клиенты, эстеты японской кухни, подозвали официантку в кимоно и попросили убрать лилипута из ресторана.
– Он портит нам аппетит, алкоголик несчастный!– сказала дама эзотерической наружности, в индийском сари, и увешанная четками.
– Молчи, ничтожная!– ответил ей киллер-хоккуист.– Ты и вы все… и-ик!.. расфуфыренные фря, в подметки не годитесь моей Лили!!!..
– Варвар бескультурный! Весь бизнес-ланч испохабил!– вспыхнула другая особа в деловом костюме и в стильных очках.
– Сами ты …и-ик!… кобрр-р-ра очкастая!– прокричал Артур, уносимый двумя рослыми молодцами вон из экзотического пищевого заведения. Они бросили лилипута на тротуар и вернулись за столик. Карапузов отряхнулся и поплелся ловить такси, которые, как назло, сновали у вокзалов. Частник согласился довезти его до Малой Бронной за пять минут, но запросил тысячу рублей за риск быть облеванным. Артур назвал свой адрес и дал пять «косых», чтобы тот прокатил его по всему бульварному кольцу…
Очнулся он у своего порога, весь разбитый и с вывернутыми карманами. Ключи лежали на кафельном полу. Дрожащими руками лилипут провернул замок и ввалился в квартиру. Коротким ударом ноги, он захлопнул дверь и из последних сил дополз до кушетки, где сразу отключился. Миллионер Карапузов редко позволял себе такие бесшабашные гулянья, но нынче вечером сорвался от беспросветного одиночества и зеленой тоски…
Глава 16. Заключительный аккорд
1
