— Мало у нас времени, чтобы решать, Дуня, — сказала Глаша. — От этих избавимся, а со следующими не сладим. Целый корпус, генерал — маг, похоже, сильный.
Дуня задумалась, посидев немного, сказала:
— Придётся уходить. В ужин упокоим гостей при помощи вина. Тела захватим, в лесу похороним, Демьяна с Кузьмой, горничных, кухарку со Стешей с собой возьмём. Укроемся у язычников. Дом заколотим. Деревенские скажут — господа уехали. А фуражиры? Да не было здесь никаких фуражиров, кто знает, куда их черти унесли. Будем тайно своим людям помогать. Хотя не по душе мне их оставлять.
— Но по иному не получится, — сказала Глаша. — Пойдём на кухню, к Аграфене. Чтобы в вино достаточно для упокоения магии добавить, времени потребуется прилично, особенно мне.
Подруги спустились на первый этаж и вошли в коридорчик, ведущий к кухне. Из-за приоткрытой двери донеслись сдавленные всхлипывания. Дуня с Глашей, рванув дверь, ворвались на кухню.
На полу ничком лежал поручик, под разбитой головой растекалась густая красная лужа. Рядом валялась кочерга. К стене у двери жался бледный до синевы дворецкий. Аграфена прижимала к своей мощной груди растрёпанную, зарёванную Стешу, гладя по голове подрагивающей рукой.
Глаша наклонилась, прикладывая руку к спине француза, пытаясь уловить искру жизни.
— Готов, — произнесла Глаша, выпрямляясь. Дворецкий нервно вздохнул, а Дуня спросила:
— Кто?
— Я, матушка барыня, — ответила Аграфена. — Вышла на двор, этим пирогов вынести, а офицерик притащился, хотел Стешку сильничать. Хвала Богу, я успела. Как увидела, как он племяшку лапает, юбки задрать пытается, схватила, что под руку попало, и того.
— Что же, судьба, значит, по своему распорядилась, — произнесла Дуня и велела дворецкому: — Быстро закрой на защёлку парадный вход, а вы двое стойте здесь.
Аграфена кивнула, Стеша очередной раз всхлипнула. Дуня, а вслед за ней и Глаша, направились к двери, ведущей на задний двор. Остановились на крыльце, от которого вниз вели две ступеньки. Дуня отыскала глазами Оську. Тот накладывал вилами сено в тележку в сарае, прилегавшем к конюшне. Словно почувствовав взгляд, он обернулся. Дуня кивнула на французов, затем ещё раз кивнула и, сформировав огненный шарик, кинула на землю. Тот покатился в сторону костра, вокруг которого сидели французские солдаты, расслабленные и вялые от зачарованного вина. В нескольких шагах от бивуака шарик с треском рассыпался на искорки. Солдаты отвлеклись на него. В это время на них кинулись мужики, вооружённые лопатами и вилами, с криком:
— Робяты! Бей проклятых французов!
Французы попытались вскочить, достать сабли или пистоли, но ноги и руки не слушались. Не прошло и пяти минут, как всё было кончено. Дуня с Глашей стояли на крыльце, готовые в любой момент применить магию, но этого не понадобилось. Когда убедились, что враги перебиты, крепко обнялись. Глаша всхлипнула, а Дуня, как недавно Аграфена Стешу, погладила подругу по голове подрагивающей рукой. Дуне тоже хотелось заплакать, но она понимала, что не может и не должна себе позволить быть слабой. Слишком много жизней зависит сейчас от неё.
Убедившись, что с врагами покончено, к крыльцу подбежал Демьян. В руке он держал трофейную саблю.
— Офицерик где? — спросил он.
— Нету, — ответила Аграфена.
Они со Стешей стояли в дверях. Из-за них выглядывал дворецкий, по-прежнему бледный до синевы. Дворецкий мертвяков с детства боялся, вот и не захотел оставаться один на кухне с трупом поручика. Правда, во дворе мертвяков ещё больше оказалось. Но тут-то бедолага сильно не опасался. Ежели какой покойник вурдалаком восстанет, его быстро или мужики на вилы подымут, или барыня магией сожжёт.
— Как это нету? — уточнил Демьян.
— Так я его кочергой прибила. К Стешке лез, — пояснила Аграфена.
Стеша кивнула, подтверждая. Девчонка к тёте ещё жалась, но уже не всхлипывала. Мужики, разобрав оружие поверженного врага, тоже повернулись к крыльцу. Тихон засовывал за кушак пистоль, Оська и конюхи облюбовали сабли.
Дуня, осмотрев своё воинство, сказала:
— Поручик говорил, завтра с утра сюда прибудет целый корпус во главе с генералом, сильным колдуном. Нужно уходить. Вместе со всей Покровкой. Этих, — она кивнула головой на тела фуражиров, — нам не простят. А поручик и вовсе племянник генеральский. Плохо, что запрятать их хорошенько, времени нет.
— Так можно в старый ледник. Тот, что за дальним сараем. Когда вернёмся, схороним, — посоветовала Аграфена. Она достала из кармана фартука связку ключей. — Айда, мужики, покажу, куда французиков сгружать. Из дома тоже заберите, а я кровь замою.
Аграфена двинулась к дальнему сараю.
— Тихон, — окликнула Дуня. — Бери любого коня, скачи в деревню, пусть пока самое нужное собирают. За остальным вторым разом вернёмся. Главное: ребятишек и стариков увести.
— Куда пойдём-то, матушка барыня? — спросил Тихон.
— К язычникам, — ответила Дуня.
Тихон кивнул, вскочил на коня одного из фуражиров и унёсся прочь.
— А ежели не примут язычники? — спросил Демьян.
