Он схватил Леа за запястья, опрокинул на кровать и уселся ей на ноги, чтобы она не могла сопротивляться. Свободной рукой он расстегнул ширинку.
— Нет, Матиас! Остановись!
— Никогда не поверю, что тебе это уже не нравится!
Он задрал ей подол платья, сорвал трусики. Леа извивалась, выгибалась дугой, плюнула ему в лицо, сжала ноги… Он с размаху ударил ее по лицу. Губы ее покраснели, брызнула кровь. Она закричала… Он навалился на нее и раздвинул ей ноги.
Леа растерянно смотрела на него. Никогда она еще не испытывала такой боли. Ее охватил страх. По щекам текли слезы.
— Перестань, Матиас… Перестань, мне больно.
— Послушай меня внимательно. Прекрати кривляться. У меня есть все, чтобы в любой момент засадить тебя в тюрьму: письма, которые ты передавала, записки, которые ты возила на своем голубом велосипеде… Я все знаю. У меня много друзей в гестапо. Ты у меня в руках, а потому будь посговорчивей. Скоро я опять уеду в Германию, а потом, когда здесь уничтожат всех подонков, я смогу спокойно вернуться, ты выйдешь за меня замуж, и мы станем хозяевами Монтийяка… Я терпелив.
Ища ее губы, он навалился на нее всей своей массой. Леа сжала зубы, дрожа всем телом.
— Я люблю тебя Леа, я люблю тебя…
Он овладел ею…
Через несколько минут он встал. Член его был весь в крови.
Натянув на себя одеяло, Леа лежала, невидяще уставившись в потолок.
Он погладил ее по лицу; она холодно оттолкнула его руку. Он долго, не говоря ни слова, смотрел на нее. Она спала или делала вид, что спит. Он погасил свет.
Леа проснулась первой, чувствуя страшную боль в низу живота. Погода обещала быть прекрасной: луч солнца пытался пробиться сквозь занавески из отвратительной красноватой ткани, освещая оборванные и местами отклеившиеся обои с красными и голубыми цветами. В большом зеркале, висящем перед кроватью, она увидела себя и спящего Матиаса.
Она взглянула на свои часы: одиннадцать. Одиннадцать часов! Ценой неимоверных усилий ей удалось встать и, дрожа от холода, натянуть сапоги и пальто. Матиас заворочался на кровати. Леа на секунду замерла, затем подняла с пола свою сумку, нечаянно толкнув столик, на котором зазвенели бокалы и тарелки. Матиас продолжал спать.
В конце коридора лениво прогуливался тщедушный человечек с желтоватым лицом и потухшим окурком во рту.
От вчерашнего моросящего дождя не осталось и следа: в голубом небе сияло солнце. Казалось, ветерок, прогуливающийся по унылым улицам, принес с собой запах весны. Копокол Собора Нотр-Дам пробил двенадцать. Леа бросилась бежать по улице Монтескье. Задыхаясь, остановившись по пути лишь раз, чтобы пропустить трамвай, она подлетела к «Регенту». Наступило время аперитива, и на террасе было полно народу. Несколько столиков занимали немецкие офицеры.
Дэвид сошел с ума, назначив встречу в этом кафе! На террасе его не было. Леа уже смирилась с необходимостью войти внутрь, но тут увидела его. Дэвид сидел на скамейке и читал «Маленькую Жиронду». Выглядел он радостным и помолодевшим.
— Вы слышали новость?
Она отрицательно покачала головой.
— Вчера по радио Лондона сообщили, что освобожден Ленинград. Мы с Аристидом чуть было не заплакали, когда Жак Дюшен произнес это охрипшим от волнения голосом. Вы представляете, они продержались шестнадцать месяцев!.. Однако у вас не очень довольный вид…
— Это замечательная новость! Я очень рада, но у меня жасная мигрень…
Он взглянул на нее внимательнее.
— Да, вчера вы выглядели лучше. У вас все в порядке?
— Да, все прошло хорошо.
— А Большой Клеман?
— Обещал сделать все от него зависящее. Сегодня в четыре часа он назначил мне встречу.
— Прекрасно. Я скажу Мотыге, чтобы он был там. Не забудьте: если что-то будет не так, наденьте платок.
— Мадемуазель будет что-нибудь пить? — спросил подошедший официант.
— Да… Нет… Я не знаю.
— Вы завтракали?
— Нет, я не голодна. Принесите, пожалуйста, «Виши-фрез» и, если у вас найдется, таблетку аспирина.
— Я посмотрю, мадемуазель.
С громким смехом в кафе ввалилась компания молодых людей. Леа почувствовала, как напрягся Дэвид, хотя у парней был вполне безобидный вид.
Вернулся официант со стаканом воды и двумя таблетками на блюдечке.
— Вам повезло, хозяйка нашла лекарство у себя в сумочке.
— Поблагодарите ее от моего имени.
— Сколько я вам должен? — спросил Дэвид.
— Стакан сотерна и «Виши-фрез»… Шесть франков, месье, без обслуживания.
— Вот, возьмите. Поторопитесь, нам нужно идти.
Леа проглотила таблетки и проследовала за Дэвидом. Как только они вышли, он схватил девушку за руку и потащил в сторону улицы Жюдаик.
— Почему мы ушли так быстро? Из-за этих парней?
— Да.
— Почему?
— Надеюсь, что вам никогда больше не придется с ними встретиться. Это люди комиссара Пуансо.
— Они? А я подумала, что это студенты!
— Необычные студенты. Дубинкой они владеют лучше, чем французским языком. Это бессовестные, наглые и очень опасные маленькие скоты, пытающие и убивающие людей не столько ради денег, сколько для удовольствия.
— Почему вы назначили мне встречу в таком месте?
