Он опять проиграл. Как обычно. Он всегда проигрывал то, что ему было по-настоящему дорого и важно. Все его достижения и победы, которые давались без особого труда, не значили ничего. Они были закономерны, справедливы и зависели только от него самого. Всё менялось, когда хоть что-то в его жизни начинало зависеть от других людей, от тех, кого он любил. Проблема состояла в том, что эти люди никогда не отвечали ему взаимностью: ни мама, которая до самой смерти ждала Славика, ни Славик, который видел в нём лишь инструмент для достижения своих личных целей, ни женщины, к которым он испытывал какие-то чувства. Ира его просто использовала, Карина, в принципе, тоже, только несколько иначе, Ксения осталась со Славиком, точнее просто их перепутала. Да, это была не её вина, только теперь он ей больше не нужен. "Ни от тебя, ни от кого-либо другого", - с горечью вспомнил Вацлав. Он всего лишь один из многих, ни чем для неё не отличающийся из массы других мужчин. Она не собиралась оставаться с ним, быть его женой, рожать ему детей. А он то, глупец, решил, что она простила его, приняла, несмотря на их непростое прошлое. С чего он это взял? Разве она что-то говорила о прощении или любви? А то, что у них всё так замечательно в постели, совершенно ни о чём не говорит. Разве он не проходил через подобное? Неужели жизнь так и не научила его отделять мух от котлет? Любовь и секс - разные вещи, они вообще могут не иметь друг к другу никакого отношения. Похоже, Ксения как раз руководствовалась этим девизом. Неужели она стала такой? Его Ксюшка! Стала циничной, стервозной куклой, которую не волнует ничего, кроме собственной выгоды? Неужели время до такой степени меняет людей? "Не время, а обстоятельства", - ответил он сам себе. А обстоятельства эти организовал его родной брат. В памяти всплыл тот разговор со Славиком. Почему он ему поверил? Он не знал своего брата? Это Ксюшка не знала, а он знал! И при этом он оставил её с ним, даже не попытавшись хоть что-то изменить. Так что его вина ничуть не меньше, чем вина Славика. Ксения упрекала его в том, что он принёс её в жертву своей гордости, а он принял эту версию, чтобы даже самому себе не признаваться, что он просто жалкий трус. Именно из трусости он сбежал тогда и сейчас сидит здесь по той же самой причине, даже не пытается спасти ни себя, ни Ксению, ни их ребёнка. Страх проиграть всегда был настолько велик, что просто парализовывал его волю, его разум, ведь лучше спрятаться, чем получить новый удар. Инстинкт самосохранения в действии. Ну уж нет! Он не животное, которое не в состоянии совладать с инстинктами. Одним проигрышем больше, одним меньше. Чего ему терять? Он и так почти всё потерял. Правильно говорят, что лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не сделал.
Вацлав сел в машину и поехал домой, туда, где жила его семья, которую он по дурости и трусости один раз уже уступил без боя. Он вымолит у неё прощение, уговорит оставить ребёнка, даже если ради этого придётся на коленях ползать.
***
Сын спал. Больше ничего не могло отвлечь Ксению от собственных переживаний. А ведь впереди ещё целая ночь! Звонок в дверь. "Неужели это...?" - Ксения боялась даже надеяться. Как во сне она встала и направилась к двери. Она открыла её, и сердце, казалось, перестало биться, не в силах вместить в себя все те противоречивые эмоции, которые разом накатили на него: и радость, и страх, и надежду.
- Можно войти? - неуверенно спросил Вацлав.
Ксения, молча, впустила его, не сводя взгляда с его лица.
- Я должен с тобой поговорить, - он провёл рукою по волосам, выдавая своё волнение, - Не знаю с чего начать. Ксюш, прости меня. За всё. Я знаю, что очень перед тобой виноват, за себя виноват, за Славика, кругом виноват.
- Слав...
- Ты говорила мне, что я бросил тебя на произвол судьбы, потому что пошёл на поводу у своей гордости. Я тогда не стал возражать. Всё потому, что правда настолько позорна, что я и себе не хотел в ней признаваться. Дело совсем не в гордости, а в трусости. Да, я самый жалкий трус, какого только можно представить. Всю жизнь им был. Я так боялся проиграть и не справиться, что сразу отказывался от всякой борьбы, не понимая, что это и есть настоящее поражение. В итоге я потерял любимую женщину, а теперь вот-вот потеряю своего неродившегося ребёнка и возможность быть рядом с людьми, которых я люблю. Ксюш, я очень тебя прошу, не делай этого! Я очень тебя люблю, люблю Вадьку нашего и ребёночка этого тоже буду любить. Я клянусь, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива, чтобы забыла про тот кошмар, который мы со Славиком тебе устроили. Я для вас всё сделаю, всё что ты захочешь. У меня ведь кроме вас никого нет!
Он смотрел на неё с такой мольбой, что Ксении очень захотелось поскорее прекратить его муки, утешить, обнять, успокоить, ведь она понимала, как нелегко ему далось такое признание. И то, что Вацлав всё-таки решился на попытку уговорить её поменять решение, сказало ей о многом. До какой же степени они дороги ему, раз он перешагнул через свои страхи, с которыми жил всю жизнь.
