Ника ничего не знала и о себе. Как легко отзывается ее тело мужчине, стоит ему отвлечься от себя и заняться ею. Лев раздвинул складочки и погладил самый кончик клитора, следом совершив невозможную жестокость — ущипнул. Ника вскрикнула и выгнулась на постели, бедра ее задрожали. Любая розово-ванильная дама не позволила бы Льву дольше себя касаться. Ника почувствовала боль, но она пришла вместе с тягучим желанием. Терновский целовал ее грудь, ввел внутрь сразу два пальца и прожал по передней стенке влагалища, от самого входа и вглубь, беспроигрышно нащупывая тот самый чуть выступающий участок, знаменитую точку G. Крики Ники понизились, стали более гортанными, пальцы Льва заливало смазкой. Девочка совсем не жадная. Она готова. Мужчине хватило игр, больше терпеть нет сил.
Он на пять секунд выпустил ее из рук, чтобы раскатать по стволу резинку и направил себя вглубь, погружаясь медленно, вглядываясь в лицо красивой девочки, боясь пропустить малейшее выражение протеста. Ника отвечает ему совершенно бессмысленным, плывущим взглядом, вожделение впервые захватило ее полностью. Низменные физические ощущения выступили вперед и правят. Много стараться Льву не потребовалось. Он двинулся вперед, окончательно теряя голову, ослабляя контроль. Ничего не сравнится с обладанием женщиной. Внутри она одновременно мягкая и тесная, гладкая, влажная. Ника кончает быстро, обхватывая внутренними мышцами, ничуть не слабее, чем рукой до этого.
С небольшой натяжкой, Льва можно назвать чрезмерно страстным любовником. На самом деле он откровенно жесток, требует полного подчинения, толкается глубоко, завладевает без остатка. Достигнув пика, рычит и вдавливает ее в матрас всем телом. Мнения могли расходиться, на каждую не угодишь.
Но натягивает, бесспорно, качественно.
Ника осталась в постели Льва самым естественным образом. Стоило ли выделять комнату? Они ни о чем не договаривались. Мужчина молча избавился от презерватива, завязав его на узел движением за годы, доведенным до автоматизма, подгреб ее к себе под бок и уснул. Девушка сначала заснуть не могла. Давным-давно, она читала в интернете статью одного очень умного человека. Он утверждал, что женщина сложное существо и ее оргазм подобен мифическому животному, о котором все говорят, но никто не видел. В частности, автор утверждал, что женщина, побывавшая в дурных или неумелых руках, особенно если отношения длились долго и ничего не получавшая в интимном плане, попав в постель к виртуозу тоже удовольствия не испытает. Нужна практика, долгий положительный опыт, печально твердил автор, склоняясь к мысли и склоняя читателей, что в каком-то смысле женщина все же музыкальный инструмент, расстроенное пианино, настройка требует времени. Ника совершенно не сопротивлялась влиянию подобных рассуждений, ее околдовывала мысль, что она — вещь, хотя на самом деле она в это не верила. Для положения вещи общество слишком много требовало от нее. Двоякость иногда заводила в тупик. С одной стороны, она должна сохранять самые лучшие функциональные свойства вещи, особенно в отношениях с противоположным полом: рожать, готовить, стирать, убирать, ублажать и трахаться, как заводная кукла, хорошо и, главное, безотказно. С другой — она самостоятельная единица, ей нужно уметь зарабатывать деньги, обеспечить себе жилье, еду и одежду, полностью закрывать свои нужды, оставаясь удобной бытовой подставкой для избранника. Кстати, если с суженным что-то не так, виноватых искать долго не надо, достаточно приглядеться к отражению.
Так вот. Может она и расстроенный рояль, только оказывается есть большая разница играет ли гениальный воспитанник консерватории, страстно оглаживающий клавиши кончиками скругленных пальцев, и умеющий пользоваться педальками внизу или лабух из ближайшей подворотни. Звучит совсем по-разному. Ей казалось, что Терновский сбил с нее оковы, освободил. Сердце ее истекало томной нежностью. Ей было жаль, что он уснул, хотелось ласкаться и заглядывать ему в глаза.
Девушка не стала отстраняться, но медленно развернулась к мужчине лицом, украдкой и наощупь изучая хорошо выраженные мышцы на грудной клетке и постепенно спустившись вниз к прессу. Свет в комнате Лев погасил, нажав кнопку над головой, в деревянной панели, заменяющей спинку кровати. Видеть она не могла, только осязать. Лев вздохнул, перехватил ее запястья и завалил под себя, продолжая удерживать ее руки. Потерся об нее всем телом, кожа скользила по коже. Ника сдавленно и порывисто ахнула.
— Спи, — приказал Лев. — Натрогаешься еще.
Развернул ее к себе спиной, сосредоточенно облапал попку, притискивая поближе и через минуту задышал спокойно и глубоко. Нике хватило совести больше его не беспокоить, перелет, потом полный рабочий день, пока она неспешно ходила по квартире, принимала ванну, рассматривала косметику и валялась на кровати.
