Подобрав с пола атлас, натягивая его обратно на себя, девушка отчаянно старалась прийти в себя. Она собиралась жертвенно уступить Льву, взойдя на его постель, как на алтарь. Правда? Почему же ноги сводит от возбуждения? Воздуха получается ухватить лишь глоток, не может надышаться. Он почти ничего не делает. Однако та самая власть, которую она мечтала почувствовать над собой, напитала атмосферу вокруг. Она себе не принадлежит, не несет ответственности, нужно думать лишь о том, как лучше угодить, исполнить чужую волю. Как же хорошо.
На кухне Ника успела перехватить Льва возле холодильника. В ее семье не принято ухаживать за мужчинами, мама и папа старались поддерживать равные отношения. Нике такой вариант не подходил, и она вынуждена была подглядывать за бабушкой со стороны мамы, постепенно усвоив ее манеры. Деда практически кормили с ложки, он ничего сам не брал, полностью полагаясь на жену, не потрудился бы отрезать себе кусок хлеба, за праздничным столом бабушка сама наполняла его тарелку, гораздо меньше заботясь о себе, чем о нем.
Вовсе не безрукий Терновский, отчасти забавлялся, но ухаживать за собой позволял. Неожиданно в процессе ему понравилось. Девушка привносила в подачу еды некоторую эстетичность. Подрезала и красиво разложила свежих овощей в отдельную тарелку. Хлеб разделен ножом идеально ровно, поделен на треугольники и поджарен в тостере. Лев опустил ложку в суп, продолжая поглядывать на нее.
— Ты не будешь? — одно дело позволить подать на стол, совсем другое оставить ее стоять возле стола, как официантку или порабощенную женщину из замшелой восточной страны. Она ему не служанка.
— Я ела, — торопливо заверила девушка.
— Тогда посиди со мной, — благосклонно распорядился Лев, продолжая гнуть свою линию.
Поколебавшись, хотя выбора ей не оставили, девушка налила ему и себе чаю и села за стол, умостившись на краешке сиденья, готовая вскочить по первому знаку. Лев намазал себе тост тонким слоем масла, вприкуску к супу. Следующий ему сделала Ника, старательно скопировав его способ, чтобы масло просвечивало. К чашке чая она прикасалась крайне редко. Нижние удивительные существа. Опытный Терновский вроде бы пробовал почти все. Кто бы знал, что маленькие бытовые мелочи, заставят его почувствовать себя вельможной особой, царем горы. Надо признать, восточные мужики понимали толк в извращениях, заставляя женщин крутиться возле себя, всячески подчеркивая их старшинство. Плечи расправляются сами собой, подбородок выдвигается вперед, взгляд сияет и слепит. Жаль, не каждый заслуживает поклонения, как не подкидывай вверх куцекрылое ничтожество, орлом не воспарит.
На второе кусок мяса, приготовлен хорошо, но остыл и не совсем то, если с пылу с жару. Терновский следом за Бояриновым, пользовался кухней принадлежащего им загородного клуба, она выше всяких похвал, но сначала готовили, потом остужали, разогревали, часть вкуса неизменно терялась. Лев подумывал нанять повара и понимал, что обеспечить его работой не сможет: длинные рабочие дни, деловые обеды, частые командировки.
— Это из ресторана? — спросила Ника, рассматривая фарфоровую крышку судка с выдавленным на ней фирменным знаком, она примерно представляла во что обходятся заказы в подобных местах. — Я хорошо готовлю.
— Тебе заниматься готовкой необязательно, — твердо заявил мужчина.
— Что такого? — немного обиженно удивилась Ника. — Приготовить, полы протереть, обычные дела.
— Убирать в доме ты точно не будешь, — строго пресёк дальнейшее Терновский. — Насчет ужинов я не против, но не увлекайся. Хорошо?
Получив небольшую уступку, Ника больше не сопротивлялась. У нее не так уж много возможностей показать себя полезной и ей важно угождать Терновскому. Чай ее оставался едва теплым, когда Льва окончательно перестала интересовать еда и он полностью переключился на занятие поинтересней.
— В субботу поедем и купим тебе хорошие тапки, — пообещал Лев, помогая ей убрать со стола, в целом отнес тарелку и вилку по отдельности, зато воспользовался случаем и поприжимал девушку на пути от стола до посудомоечной машины и холодильника.
— Мне не холодно, — оправдывалась Ника, ей и не должно, полы с подогревом.
Нетерпеливо дождавшись, пока прекратит суетиться по кухне, взял ее за руку и повел за собой. Они возвращались в главную спальню. Ника наткнулась взглядом, скромно устремленным в пол, на скомканные трусики и стыдливо отвела глаза. Лев сел на кровать, оставив ее стоять очень близко от себя, между чуть раздвинутых ног.
— Тебе идет нынешний костюмчик, выглядишь домашней девочкой, — негромко приговаривал мужчина, скинув с ее плеч халатик для начала, следом потянув атласную маечку. — Моей девочкой…
