Еще до разрешения Терновского она присмотрела неподалеку маленький магазинчик, торгующий не только срезанными цветами, но и комнатными. Внутрь не заходила, шансов на согласие мужчины у нее было не много, решила не травить душу заранее. Лев согласился неожиданно легко. Ника чувствовала беспокойство, она привыкла помещать свои желания в тесную клетку и вот они оказались в огромном вольере. Выбираться из клетки страшновато, пока не совсем получалось.
Внутри магазинчик оказался больше, чем ожидалось, рассматривая наружную витрину. Узкое помещение уходило вглубь, на расстояние чуть ли не всемеро длиннее, чем короткая витринная сторона. Терновский жил в элитном районе города. Услуги здесь тоже стоили недешево и выбор поражал. Нике нравились растения, пройдя мимо холодильника с букетами и вазами, заполненными разноцветьем на любой вкус, она сразу направилась к горшкам. Долго рассматривала и выбирала. Продавщица присматривалась к ней со смешанными чувствами. Ника дорого одета, но провинциальная патина, наросшая за предыдущую пятилетку, за месяц не стерлась с нее окончательно. В Питере живут добрые люди, разительно отличающиеся от тех же москвичей или жителей курортных городков. Внезапный снобизм продавщицы полностью отвечал установкам владелицы данного заведения. Молодая женщина, Дина Станиславовна, занималась цветочным магазином походя, относясь к нему не серьезней, чем к более замысловатой игрушке, по сравнению теми, что были в детстве. Ее персонал, числом три человека, мог удержаться на работе лишь полностью, громогласно и многословно разделяя ее жизненные принципы. Никому не мешало и восхвалять ее на каждом шагу. Дина Станиславовна преклонялась перед столичными жителями, к провинции ничего плохого не имела, презирала скорее автоматически. Ее отношение отражалось на поведении менеджеров по продажам.
Ника выдавала противоречивые реакции. На названной сумме широко раскрыла глаза, заставив продавщицу практически в открытую усмехнуться, но оплатила, воспользовавшись карточкой, выданной Терновским. Выходя, заметила небольшое объявление, прикрепленное к стеклу, магазину требовалась сотрудница.
Думала об этом до самого вечера, почти на сто процентов уверенная, что Лев ей не позволит. Она не знала мог ли ее содержать Аркадий, не показывал никакого желания, вот самое верное определение, ни разу ни за что не заплатил, не принес в ее дом ничего, кроме разрухи и физической боли. Терновский проявлял прямо противоположные стремления. В его тратах на нее прослеживалось тоже самое отношение, когда отдавал приказы — само собой разумеется. В крови, в природе, дано от рождения, даже не обязанность, а неотъемлемое право. Невольно Ника поддавалась ему с каждым днем больше. Думать о каждом куске хлеба, чем согреться зимой и где раздобыть денег ей не приходилось. Наверное, он не представляет себе женщину работающей.
Она права. Терновский всеми силами бы стал противиться, вздумай она заняться какой-нибудь тяжелой работой, выматывающей нервы, отнимающей бездну сил и времени. Хотя против работы в общем смысле не возражал. Так устроенно современное общество. Работа подразумевает под собой огромный пласт жизни, и главное, знакомств, общения.
Возвращаясь домой, Лев взял за привычку пользоваться звонком. С первого раза прошло довольно дней, ему не разонравилось. Дверь открывает красивая девушка, ждала его, становится теплее от одного воспоминания, что говорить о самом ритуале. Ника и не замечала, бежала к дверям с удовольствием, ближе к тому часу, когда он обычно приходил, обосновывалась в гостиной рядом и чутко прислушивалась, поглядывая на вход. Терновский ей очень нравился, и она вполне серьезно продолжала считать, что их связь не продлится долго. Сегодня она сварила борщ, по всем правилам. Запекла свеклу в духовке, долго варила говяжью косточку, добавила в бульон полгорсти красной фасоли, капусту пришлось использовать свежую, а навар подкислить лимонным соком. Задвинула подальше вглубь холодильника судки с ресторанной едой. Нарезала сало небольшими брусочками, очистила зубчик чеснока, отрезала пару кусков хлеба, пододвинув тарелку поближе к тостеру. В холодильнике нашлась банка хорошей сметаны. Все готово.
Терновский прямо с порога сгреб ее, подхватив под попку и поцеловал взасос, будто неделю не виделись. Ника вздохнула глубже, когда ее коснулись загребущие лапы, на попе у нее проступило достаточно синяков.
— Еще чувствуется? — самодовольно улыбнулся Лев, достоверно зная и так. — Чем будешь кормить? Как день провела?
