Колдун вернулся домой поздно вечером и зажег у каждого окна и перед дверью камедь, которую не переносили северные демоны. После чего маг с особым вниманием прочитал рукописи Пнома, где приводились различные сильные заклинания против белых духов севера. Именно эти духи, как показалось Эвагу, наложили проклятие на команду галеры, и колдун никак не мог понять, что же они предпримут дальше.
Ближе к полуночи, несмотря на то, что в камине потрескивали сосновые и терпентинные поленья, смертельный холод начал заполнять воздух. Пальцы Эвага, переворачивавшие пергаментные листы, занемели, и он едва мог пошевелить ими. А холод постоянно усиливался, замедляя и леденя кровь. Маг чувствовал, что в лицо ему дыхнул ледяной воздух. При этом тяжелые двери и надежно застекленные окна были плотно закрыты, а огонь в камине горел настолько ярко, что подбрасывать дрова в него не было нужды.
Веки глаз, закостенев, перестали двигаться. Полу прикрытыми глазами Эваг различил, что в комнате стало светлее от странного свечения, лившегося через окна, выходящие на север. Проникавший в комнату бледный луч падал прямо туда, где сидел маг. У него аж резь появилась в глазах от холодного излучения, и мороз все крепчал вместе с усиливавшейся яркостью луча. Казалось, от этого странного света и исходит ледяной ветер. Воздух превратился в редкий химический элемент, непригодный для дыхания, как, например, эфир. Напрасно из оцепенелой памяти Эваг пытался вытянуть заклинания Пнома. Из его тела тонким ветерком выдуло жизнь, и он упал в обморок, близкий к смерти. Ему слышались различные голоса, произносившие незнакомые заклинания, пока холодный свет и ледяной воздух волнами накатывал и отступал словно морской прибой. Временами у колдуна создавалось впечатление, что его глаза и тело закалялись, готовясь вытерпеть мороз… Вот он вздохнул еще раз, и его кровь вновь побежала по жилам, он вышел из транса и поднялся, будто очнувшийся от смерти.
Через окна на него мощным потоком лился странный свет. Но маг чувствовал лишь прохладу, естественную для ночи позднего лета. Его тело оттаяло. Выглянув из окна, Эваг стал свидетелем странного чуда: над гаванью возвышался айсберг, такой огромный, какого еще ни разу не встречало ни одно ушедшее к северу судно. Ледяная глыба полностью заполнила широкую гавань, от берега до берега, уходя вертикально ввысь, испещренная трещинами, с нагроможденными тут и там выступами. Ее острые вершины, напоминавшие башни, стремились к зениту. Айсберг был крупнее и круче, чем гора Ярак, возвышавшаяся на северном полюсе. Именно он излучал морозный свет, более белый и яркий, чем свет полной луны.
На берегу по-прежнему лежали обгорелые остатки галеры и посреди них – тела, несгоревшие в огне. Но теперь к ним добавились тела рыбаков, застывших в неподвижных позах на песке вдоль скал. Они стояли, словно живые, будто пришли посмотреть на огромный айсберг и попали под чары магического сна. Весь берег вдоль бухты и сад Эвага наполнились мертвенно-бледным великолепием. Все живое сковал мороз.
Невероятно удивившись, Эваг собрался уже выйти из дома, но не успел он сделать и трех шагов, как снова полностью оцепенел, и тут же, избежав смертельной ловушки, погрузился в глубокий сон.
Когда он проснулся, солнце уже встало. Выглянув, он увидел новое чудо: его сад, скалы и морской песок внизу исчезли. Вместо них вокруг дома оказалась ровная ледяная равнина с высокими ледяными пиками. За краем льда он увидел море, простиравшееся внизу, вдали от его дома, а за морем различил очертания низкого туманного берега.
Теперь Эвага охватил ужас. Он понял, что виной всему колдовство, намного превосходящее по своей силе возможности людей-волшебников. Было совершенно ясно, что его прочный гранитный дом уже больше не стоит на берегу Му Тулана, а переместился на один из утесов громадного айсберга, внезапно появившегося в ночи. Дрожа всем телом, колдун преклонил колени и начал молиться Древним, которые таились в подземных пещерах, в морских пучинах или во внеземном пространстве. Как только маг начал молиться, он услышал громкий стук в дверь.
Исполненный страха, он поднялся и открыл дверь. Перед ним стояли два человека, одетые в плащи из расшитого рунами материала, который обычно носят маги. Однако руны были странные и незнакомые. Люди, впрочем, обратились к нему на диалекте гиперборейских островов, и Эваг кое-что понял из их речи.
