Так называемая Эрфуртская программа носила ярко выраженный марксистский характер. В первой ее части излагались революционные принципы и цели партии, во второй – указывались непосредственные политические и социальные требования. В программе была четко сформулирована всемирно-историческая миссия рабочего класса: «Освобождение не только пролетариата, но всего человечества… Но оно может быть делом только рабочего класса…» Рабочий класс «не может добиться обобществления средств производства, не завоевав политической власти.
Добиться единства рабочего класса, сделать его борьбу сознательной, указать ему цель, обусловленную жизненной необходимостью, – такова задача социал-демократической партии». Партия заявила о «своей солидарности с классово сознательными рабочими всех стран»[72].
Эти принципиальные положения свидетельствовали о том, что марксизм глубоко проник в немецкое рабочее движение. И в этом немалая заслуга Бебеля.
Но в программе имелись и слабые места, не было достаточной ясности в теоретических вопросах, что одновременно свидетельствовало об отсутствии такой ясности в теоретических взглядах самого Бебеля. Речь идет о проблеме диктатуры пролетариата. Для Августа Бебеля не было никакого сомнения в том, что рабочий класс, для того чтобы прийти к социализму, должен предварительно завоевать политическую власть. Но у него не было достаточно четкого представления о
Эта неясность в теории даже у самого теоретически зрелого руководителя немецкой социал-демократии XIX века позднее, в эпоху империализма, облегчила ревизионистам использование Эрфуртской программы для распространения своих оппортунистических взглядов.
И тем не менее Эрфуртская программа, в которой в столь значительной степени нашли отражение идеи и мысли Бебеля, долгое время продолжала оставаться самой зрелой программой международного рабочего движения. Так же как и Эйзенахская программа, она после 1945 года послужила одним из теоретических обоснований объединения коммунистов и социал-демократов в Социалистическую единую партию Германии. Так же как и Эйзенахская программа, она нашла свое полное осуществление в Германской Демократической Республике. Так же как и Эйзенахская программа, она в Западной Германии еще и сегодня ждет своего претворения в жизнь.
После отмены «закона против социалистов» немецкое рабочее движение бурно разрасталось вширь. При этом на передний план выдвигается костяк революционного пролетариата – рабочие крупной промышленности, которые принимали все более активное участие в политических и экономических столкновениях, забастовках и демонстрациях во время первомайских празднеств и в ходе предвыборной борьбы.
В середине девяностых годов 30 процентов немецких рабочих, которых насчитывалось более 10 миллионов, были заняты на предприятиях с числом рабочих более 50. Социалистические профсоюзы, имевшие в 1892 году около 300 тысяч членов, вовлекали в классовую борьбу все большую часть пролетариата, в том числе и работниц. Быстро увеличивалось количество товариществ, рабочих спортивных и культурно-просветительных обществ. В девяностых годах классовая борьба в связи с проводимой господствующими классами политикой усиления гонки вооружений и милитаризации обострилась. Империализм набирал силы. Его зловещая тень становилась все отчетливее.
Произошли изменения и в личной жизни Бебеля. Он оставил профессию токаря и свою мастерскую, источником его существования стала научная и публицистическая деятельность. Кроме того, в 1890 году он переехал в Берлин. В 1892 году Бебель, который с 1890 года, будучи казначеем, уже входил в состав правления партии, и Пауль Зингер были избраны председателями Социал-демократической партии Германии. С этого времени он вместе со своим другом и соратником из года в год занимал этот самый высокий в партии пост.
Отныне жизнь Бебеля была полностью отдана партии. Уже стали седыми волосы, но сохранился прежний юношеский боевой задор и революционный порыв. Эти его черты особенно ярко проявлялись в борьбе против смертельного врага нации – милитаризма, к которому Бебель был беспощаден.
В последнем десятилетии XIX века растущая агрессивность германского милитаризма явственно проявилась в начавшемся перевооружении флота и в огромном росте кайзеровской армии, что привело к резкому увеличению налогового бремени и лихорадочной шовинистической пропаганде. Это были предвестники начала эпохи империализма, жаждущего новых завоеваний во внешнем мире и проводящего политику террора внутри страны.