Подавляющее большинство делегатов одобрительно встретило эти слова Бебеля. Но несмотря на почти единодушное осуждение ревизионистов, они не были разбиты. Это объяснялось тем, что Бебель и его марксистские соратники не понимали закономерности связи империализма и ревизионизма и – как следствие этого – не проявили необходимой последовательности и не потребовали исключения ревизионистов из партии. В результате ревизионисты, несмотря на идеологическое поражение на последующих партийных съездах, смогли продолжать внутри партии свою губительную, враждебную ей работу.
Кульминацией борьбы Бебеля против ревизионизма явился партийный съезд в Дрездене в 1903 году. «Я не просто лаю, я и кусаюсь!»[78] – заявил Бебель Карлу Каутскому, с которым он дружил, но слабые, беззубые выступления которого против ревизионизма не нравились Бебелю. В своем пламенном, страстном и вместе с тем строго научном выступлении на Дрезденском съезде Бебель подверг ревизионистов беспощадной критике за их «стремление сблизиться с буржуазным обществом», за «попытку скрыть… противоречия между пролетариатом и буржуазным обществом»[79]. Затем под бурные аплодисменты присутствующих он произнес слова, прозвучавшие как итог всей его жизни бойца: «И пока я могу дышать, писать и говорить, ничего не изменится. Я навсегда останусь смертельным врагом этого буржуазного общества и этого государственного строя и буду стремиться подорвать условия их существования, а если смогу, полностью их уничтожить»[80].
Непоколебимая стойкость Бебеля опиралась на незыблемую веру в творческие силы рабочего класса. Поэтому он был глубоко возмущен высокомерным и презрительным отношением к массам, которое проявляли тогда – впрочем, не только тогда! – ревизионисты. С чувством глубокой уверенности в своей правоте он, обращаясь к ревизионистам, заявил: «Что, собственно, знаете вы о том, какая интеллигенция на нашей стороне, если на нашей стороне массы?.. что, собственно, знаете вы об интеллигенции в массах?.. Каждое великое народное движение выдвигало в нужный момент настоящих людей. И если было когда-либо в мире великое… движение, которое рождало настоящих мужчин, а также женщин, то это – социал-демократическое движение. И если бы завтра в силу каких-либо обстоятельств мы могли сместить наших противников с занимаемых ими постов… то, будьте спокойны, мы знали бы, как нам следует поступить…»[81]
С этой революционной позиции Бебель подходил ко всем вопросам национальной и интернациональной политики партии. Так, он неоднократно выступал на массовых митингах, в статьях и с трибуны рейхстага против ростовщических таможенных тарифов и грабительской политики юнкеров и монополистов. Используя любой повод – будь то интервенция в Китае в 1900 – 1901 году, варварская агрессия в Юго-Западной Африке в 1904 – 1907 годах против гереро – представителей народности банту с целью их уничтожения, провокации против Марокко в 1905 году, – он решительно разоблачал политику жестокого грабежа и угнетения стремящегося к экспансии германского империализма. «Так вести войну, – гневно заявил буржуазному большинству рейхстага Август Бебель, – может любой слуга в мясной лавке, для этого не надо быть генералом или высшим офицером»[82].
Глубокий интернационализм Бебеля вновь проявился в 1905 году, уже в эпоху империализма, когда в России произошла первая буржуазно-демократическая революция, возвестившая о перемещении центра международного рабочего движения в Россию. От всего сердца приветствовал Бебель русских рабочих и крестьян; вместе с Карлом Либкнехтом, Розой Люксембург, Паулем Зингером и другими революционными рабочими руководителями он протестовал против интервенционистских планов германских империалистов и призывал к проявлению солидарности с героически сражавшимися русскими революционерами. И когда на съезде партии в Иене в 1905 году ревизионисты, ссылаясь на пример поражения русской революции, пытались оправдать свою капитулянтскую политику, Бебель бросил гневно им в ответ: «Да, недостойным, низким было бы поведение… рабочего класса, который позволил бы так подло обращаться с собой, не осмелился бы оказать сопротивление своим угнетателям. И вот Россия, июньская битва, Коммуна! В память об этих мучениках вам не придется поголодать даже две недельки, чтобы защитить свои высшие человеческие права! Плохо же знаете вы немецких рабочих, если не считаете их способными на это!»[83]
Таков был Бебель – революционер и народный трибун, полный стремлений и надежд и свойственных его классу боевого духа и готовности идти, если потребуется, на жертвы.