Одна из первых попыток (не считая Гиббона) дать общий очерк истории Римской империи принадлежит английскому ученому Меривалю (1808–1894),[687] который еще в 1840 г. составлял краткий очерк истории Римской империи для «Общества распространения полезных знаний», но общество прекратило свою деятельность ранее, чем очерк был окончен. С 1850 г. начала выходить в свет его большая «Римская история в эпоху Империи» (History of Romans under the Empire). В предисловии он обращает внимание на «замечательную бедность нашей (т, е, английской) новой литературы сколько-нибудь подробным рассказом о наиболее интересном периоде римской истории». Он пишет, говорит он далее, потому что осталась недоконченной история Арпальда, но, хотя он называет себя поклонником и другом последнего, все же его основная точка зрения его совершенно иная. Первые два тома охватывают период от первого триумвирата до смерти Цезаря, карьера которого изображается как прелюдия к истории четырех последующих столетий. «Империализм его преемников величественно развился по плану, начертанному прозорливейшим государственным человеком мира». В предисловии к позднейшему изданию Мериваль заявляет, что нужно было бы начать с Гракхов. Тогда была бы ясна необходимость перестройки всего общества на монархической основе. «Римская олигархия была самой бесполезной тиранией, которую когда-либо видел цивилизованный мир. Человечество задыхалось от нищеты и унижения ради того, чтобы сотня фамилий могли иметь привилегию грабить и убивать друг друга. Она заслужила свою гибель, и ее разрушители были благодетелями своего рода». Мериваль был горячим поклонником сильной власти, и когда Луи Наполеон сделал в 1851 г. свой государственный переворот, он замечает, что сам на его месте сделал бы то же самое. Он допускает, что частная жизнь Цезаря была порочной, но его общественное дело было благодетельно. Два следующих тома Мериваль посвящает Августу — «гениальному человеку». Он отказывается видеть в ранней Империи деспотизм. Были плохие императоры, но в целом они держались сенатом в известных границах, и их правление принесло мир и счастье римскому миру. «Не было другого такого правительства в римской истории, в котором закон и обычай так заботливо соблюдались бы правящей властью, как императорское правительство от Августа до Пертинакса». Несмотря на свое сочувствие императорам Мериваль не оправдывает Тиберия и не идеализирует римское общество. Он допускает растущую тенденцию к деспотизму, хотя утверждает, что римляне так легко покорились ей потому, что сами были деспотами. После падения династии Юлиев события рассказываются более кратко. Все сочинение заканчивается Марком Аврелием, отчасти с целью избежать соперничества с Гиббоном, отчасти потому, что этим императором заканчивается конституционный период римской монархии.
Труд Мериваля был написан в то время, когда он не имел соперников и был ценным вкладом в историческую науку. Он отличается основательной ученостью и ясным и сильным изложением. Мериваль является убежденным и энтузиастическим адвокатом Империи. Он прекрасно объясняет тенденциозность Тацита, Светония и Диона и напоминает читателям, что они писали много времени спустя после описываемых ими событий. Он избавляет Клавдия от незаслуженного презрения и выказывает к периоду Флавиев такое же восхищение, какое Гиббон выражает перед Антонинами. Сам Домициан является у него реформатором. Если Т. Арнольд старался судить о правителях со слишком высокой точки зрения, то Мериваль требует слишком малого от человеческой натуры. Ослепленный внешними успехами Империи, он мало обращал внимания на ее внутреннюю испорченность. Он делает Цезаря и Августа вождями народной партии, основавшими свое правление на развалинах испорченной олигархии, вместо того чтобы видеть в них псевдодемократический деспотизм, подобный деспотизму Бонапартов. Книга теперь потеряла значительную часть своего достоинства, потому что базировалась исключительно на литературных источниках. Когда Мериваль начал ее писать, Моммзен и его сотрудники уже закладывали фундамент для более глубокого изучения Римской империи, приступая к изданию Corpus’a латинских надписей.[688]
Следующая за Меривалем общая история Римской империи была написана Германном Шиллером, учеником Моммзена, но его добросовестная работа лишена жизненности и отчетливости.[689] В ней нет ни глубоких мыслей, ни оригинальных сообщений, а видно лишь прилежание автора. Внутренней и социальной истории автор почти не касается, и книга его является сборником важнейших цитат по внешней истории описываемого им времени и отчасти по истории учреждений.
