Это точно Волков — мои чувства так обострены, что теперь я, кажется, обречена улавливать его присутствие даже с расстояния нескольких метров.
Изучив его страницу, я словно стала к нему еще ближе — ведь я тоже люблю запустение и одиночество, монохромные фото и тот самый злой рэп, правда, слушаю его в наушниках и только у себя в комнате. Но в реальности между нами миллионы световых лет — Волков никогда не посвятит меня в тайны прошлого и не обнимет, как ту странную девушку или хотя бы как Ингу.
Всю ночь, морщась от ядовитого лунного света, я комкала подушку и сворачивала в узлы одеяло, но на заре тревога и безысходность ослабили хватку, и меня одолела навязчивая, азартная, дурацкая идея. Стараниями Брунгильды Бобковы, как малоимущие, каждое лето получают путевки в санаторий и отдыхают там всей семьей.
Когда Инга уедет, Ване нечем будет заняться, значит, у меня остается пусть призрачный, но все же шанс помириться с ним и наладить контакт.
Я бы с превеликой радостью выскочила на улицу, нагнала Волкова и попросила прощения, но тогда распишусь под чистосердечным признанием в разгроме их теплицы, а я как огня боюсь его реакции. Да и верного Илюху подставлять никак нельзя.
День обещает быть сложным, присутствие в классе Вани станет для меня проверкой на прочность. Но, раз уж мы с Рюминым договорились до последнего идти в отказ, я обязана вести себя как обычно и стойко держать фасон.
Выждав пять минут, вытряхиваюсь под мелкую изморось — шепот миллионов капель оглушает, дождь приправил ароматы цветения запахами грибов и прибитой пыли, и от невнятных предчувствий и томления в груди хочется заорать. Илюха в точно условленное время выруливает из-за угла, и я в очередной раз поражаюсь его бесстрашию и пофигизму и тут же заряжаюсь ими.
— Лера! Лера-Лера-Лера! Выглядишь огненно! — искренне восторгается он, стискивает меня в объятиях, наводит камеру телефона и проводит традиционное краткое интервью о том, как прошли мои вечер и ночь.
— Отлично! Роман Геннадьевич раскошелился, снабдил нас бабками, и мама на радостях первым же рейсом рванула в Задонск — к тете Яне в салон. Кстати, я тоже поеду туда в понедельник. В смысле, не в салон, а в райцентр. На тестирование для самых умных!
— Уже в этот понедельник? — Илюха чертыхается. — Так занятия же. Как ты собираешься показать всем им кузькину мать без группы поддержки?
— Я уверена в себе как никогда, — я кокетливо хлопаю ресницами и оттопыриваю нижнюю губу. — Мне нет равных. К тому же там есть квота на гарантированное зачисление. А другим желающим записаться на тестирование мы быстро отобьем охоту, так ведь?
Я приветливо улыбаюсь в камеру, но отчаянно трушу перед уготованной мне Волковым неизвестностью. Висну на отставленном локте Илюхи, а в черепе хаотично вращаются взбесившиеся шестеренки. Если Волков не сдал нас полиции, значит, в хорошем смысле пожалел — я даже готова признать, что он справедливый. Он умеет видеть суть человека, может, он и сейчас поймет, что я раскаялась и больше не собираюсь их доставать?..
Ваня в окружении ребят тусуется у школьного крыльца, но я не сразу его узнаю — он опять изменил привычному строгому образу и надел одно из тех мрачных худи с ломаными линиями кардиограммы на груди. Опустив голову, я стремительно пробираюсь сквозь толпу и настойчиво тащу Рюмина за собой, но Илюха намеренно забирает вправо и со всего маху налетает на Волкова плечом.
Отшатнувшись, тот оборачивается, и в черных глазах мгновенно вспыхивает ярость.
Присутствующие как по команде замолкают, лишь сдуревшая чайка вопит вдалеке над большой, тяжко вздыхающей водой.
— Че вылупился? — огрызается Илюха, и Волков хмуро и пристально всматривается в его лицо:
— Извиниться ни за что не хочешь, Рюмин?
— Например, Волков? Если тебе что-то привиделось, надо было сразу вызывать ментов, но ты побежал жаловаться мамочке. А теперь слово к делу не пришьешь, ведь так?
— Мать мою и благодари, — Волков прищуривается, но говорит все так же размеренно и четко. — Это она попросила не портить тебе жизнь.
— Ого!.. А, может, и отблагодарю… — Илюха стряхивает меня со своего локтя, встает перед Волковым и мерзко скалится: — Она все еще принимает у себя мужиков, да? Прикол… А ты че? Свечку держишь?
Волков бледнеет, сдавленно матерится, прет на Илюху и рывком хватает его за грудки, но из-за школьного забора выбегает Инга и, в три прыжка преодолев асфальтированную площадку, прыгает на Волкова со спины и с недюжинной силой оттаскивает в сторону.
— Ваня, не надо, пожалуйста. Будет только хуже. Не надо, слышишь? — приговаривает она, и Волков словно включается — разжимает кулаки, берет Ингу за руку и, отпихнув Рюмина с дороги, направляется к школе.
Казалось, он не замечал моего присутствия, но сейчас, проходя мимо, резко останавливается, подается ко мне и, обдав многообещающим ароматом теплого парфюма, тихо шепчет:
— Ходорова, из-за вас же чуть моя бабушка не умерла. Люди вы вообще, или кто?
Я натягиваю манжеты толстовки, комкаю в пальцах и растерянно пячусь назад.