Вдруг на экране появились кадры из детского фильма «Буратино», и зазвучала песня: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь, и делай с ним что хошь. Какое небо голубое…».
Песня выключилась нажатием кнопки на пульте: я не заметила, как оказалась в комнате, обставленной просто, но вся мебель, какая есть – изысканная простота… ну, и еще антикварные вещи (естественно, куда же без них). Пульт зажат в руке старика, сидящего в кресле перед телевизором. Я стою сзади, немного справа, и вижу из-за спинки кресла часть головы, ухо и часть лица. Старик не поворачивается. На экране телевизора какая-то передача. Я молчу. Хотя не вижу лица, но знаю, что это Главный из пяти Сущностей, что я видела в Центре Паутины. Он живёт, как простой старик, очень скромно, в старом, прекрасном доме, возможно, это старый замок где-нибудь в Англии. Наконец я нарушила молчание, глядя на экран телевизора:
– Мир – как большая деревня.
– Тоже заметила? – откликнулся старик, не поворачивая головы.
– И зачем это вам? Всё под одну гребенку. Неинтересно.
В тишине комнаты лишь приглушённый звук телевизора.
Смотрю на ухо старика, он не двигается, как сидел, так и сидит перед телевизором, не поворачиваясь ко мне: словно мумия. Подумала, что у него, наверное, и правда интереса нет ко всему происходящему.
– Ты права, интереса нет.
– И вы каждое утро, наверное, на велосипеде в булочную до деревни катаетесь… здороваетесь с жителями…
Замолчала внезапно – я поняла.
Я поняла, что у нас, у каждого, от наших некогда принятых решений зависят наши судьбы…
– Да, ты верно все поняла, – тут же откликнулся старик. – Хорошо, если каждый будет делать то, что он должен делать. Зачем нам с тобой сражаться? Ты вольна делать, что считаешь нужным, а мы – что мы считаем. Пересечемся – не обессудь.
Я почувствовала безграничное одиночество старика, но оно его не волновало. Как бездна. В бездну меня и затянуло, полетела – парила в черной Вселенной.
…Я открыла глаза.
– С ума сошла. Нет, ну, с ума сошла, – прошептала я, – песчинка перед горой. Я еще помнила их удивление от моего выпада в их сторону. Сумасшедшая, право слово.
Вскочила с раскладушки в палатке, будто уже пора действовать. Вышла за полог. Передо мною до горизонта возвышались горы Памира. Я смотрела на геологов – каждый занимался своим делом…
– Августина, а пойдём-ка завтракать, ты сегодня припозднилась, – позвала меня Ольга.
– Выходной, имею полное право, – я улыбнулась ей в ответ. – Да, сейчас.
Солнце стояло в зените над высокими горами. Но при этом воздух был чист и свеж, и я вдохнула его полной грудью.
Со временем у меня между явью и сном размылась тонкая грань, уже не могла сказать, что сон, что явь, и мне уже не обязательно было ложиться спать, чтобы перейти в сон.
Так было с китайскими снами.
Это был не один сон. И сон ли? Может быть, это было прошлое? Иногда мне кажется, что я видела не свои сны, я была китайской девушкой в этих снах, но всегда существовала грань между моим сознанием и её, я скорее бы сказала об этой девушке – она, чем – я. Будто подглядывала чужие сны…
Никогда не даю оценок тому, что со мной происходит. Всё принимаю, будто это в порядке вещей, хотя, конечно же, понимаю, что, расскажи кому-то, будет казаться бредом сумасшедшей.
Но… для путешествий в Хаосе нужно очень ясное и трезвое сознание. С иным сознанием там не выживешь…
Солнце и горы… Тихо и спокойно. На солнце щурится молодой знатный китайский вельможа. Рядом с ним, бедно, но опрятно одетая, бедная китайская девушка.
Она говорит ему:
