Иннокентий изменился. Не видно в нем больше страха перед тем, чего в его время не было. Собственно, и нынешнее время – тоже теперь
Держится не то чтобы уверенно – спокойно. И, кажется, привыкает к роли знаменитости.
Всюду его приглашают, всюду ему рады. Я слышал, как он отвечает по телефону: “Спасибо…”, “Нужно будет заглянуть в мой календарь…”.
У Иннокентия действительно уже есть календарь. Это Настя.
Больше всего такая жизнь нравится, конечно, ей. Настя на седьмом небе и своих чувств не скрывает. Забавно. Вспоминая порой о своей беременности, принимает утомленный вид. Но даже тогда искрится счастьем.
И я этому рад. Такой источник позитива нужно еще поискать. Для моего пациента это очень важно.
Анзер – это, наверное, единственное человеческое время из всех моих соловецких лет. Не называю это время счастливым единственно потому, что каждый день моей физической поправки приближал меня к дню моего ухода. К дню, шептал я себе, смерти моей, потому что ни я, ни другие
Мы чувствовали себя животными, которых кормят на убой и которые – в отличие от обычных животных – об этом знают. Было в нашей жизни и в самом деле что-то животное – какое-то отупение было, не позволявшее приходить в отчаяние. Будто держали твою голову под водой и вдруг отпустили, дали вдохнуть – и ты хватаешь ртом воздух, и не очень-то думаешь о том, что тебя ждет впоследствии. Просто радуешься тому, что можешь дышать.
Муромцев выхлопотал для
Хотя в глубине острова, особенно в лесистых его частях, уже лежал снег, на открытом берегу он почти не задерживался. Лишь кое-где, зацепившись за кусты, ненавязчиво обозначал свое присутствие, но даже эти пятна смешивались с песком и становились незаметными. На Анзере были удивительные песчаные берега. Ступая по песку, даже сквозь сапоги я чувствовал его мягкость и представлял себе юг: лето, влажный обод на панаме, песчинки между потными пальцами.
Я старался не смотреть на воду, потому что она была не летней. Море не имело над собой лазурных небес, так что подходящий цвет взять ему было неоткуда. Но песок имел совершенно летний вид. Он был, правда, холодным, ну да я его и не касался.
Читаю сейчас о космосе. Интересно, что первыми туда попали собаки.
Сегодня Иннокентий подписал контракт на рекламу замороженных продуктов. Это результат того, что звонившие попали на Настю.
Иннокентий мне рассказывал когда-то, что они ему звонили. Он повесил трубку. Я бы тоже, наверное, повесил.
А вот Настя не повесила. По-деловому с ними поговорила, узнала размер гонорара и впечатлилась.
В чем-то она права. Тех денег, что власти выделили на содержание Иннокентия, категорически не хватает. Да и они приходят нерегулярно. Мне пришлось ввести в клинике платные консультации. Это не вполне законно. Но доходы от этого шли на нашего пациента.
Интересно, что о подписанном контракте мне рассказала Настя. Не без гордости. Иннокентий это никак не комментировал. Испытывает неловкость?
Если контакты с замороженными продуктами продолжатся, от консультаций я смогу отказаться.
Настя как-то изменилась. В сравнении с той, что была до смерти Анастасии, она чуть другая. Каждый день я открываю ее новую, и это большое удовольствие.
В какой степени она похожа на Анастасию?
На следующей неделе запланирована большая пресс-конференция в новостном агентстве. Сначала я думала, что это инициатива агентства, но они там проговорились, что событие проплачено овощной фирмой. По невероятному (ой!) совпадению – той, что рекламирует Платоша. Как любопытно: торговцы овощами рекламируют не только свою капусту, но и того, кто рекламирует ее. Всё продумано.
Кстати сказать, мой Платонов подписал контракт на серию рекламных роликов. Сразу после подписания повезли его на киностудию для съемки первого ролика. Он вяло отказывался, говорил, что не одет для съемки, то да се, но они сказали, что нужно будет, наоборот, раздеться. Я ему шепнула, что волноваться-то особенно нечего: белье у него свежее. Только это его не успокоило.
