— Разрешите вопрос, Сергей Фёдорович! — громко сказал командир полка, и Ахромеев кивнул ему, дав разрешение говорить. — Из вашей фразы про то, что 236му полку здесь делать нечего, был сделан подобный вывод. Вы не это имели в виду? — спросил Томин, поднимаясь со своего места.
— Нет, конечно! Во-первых, вы здесь всего полгода и установленный срок не отслужили. Во-вторых, ваш полк, товарищ полковник, имеет колоссальный опыт проведённых операций. Менять вас кем-то из Союза не имеет смысла, — загибал пальцы на руке Ахромеев. — В-третьих, эту задачу я могу поручить именно генералу Хрекову и вашим подчинённым, товарищ Томин.
— Так точно, товарищ маршал… эм, Сергей Фёдорович, — исправился Хреков.
— Вот и хорошо. У вас неделя, чтобы подготовиться к перебазированию в Шинданд, — сказал Ахромеев, встав из-за стола. — Убываете всем составом полка вместе с авиационной техникой, а здесь остаются истребители-бомбардировщики, дежурное звено и вертолётная эскадрилья. На этом пока всё. С вами, Андрей Константинович, встретимся через три дня в Кабуле. Там и поговорим о дальнейших планах.
После этой фразы, маршал подал руку Хрекову с Томиным, и вышел из кабинета. Через минуту класс покинул и генерал.
— Я уже нафантазировал себе радостный момент встречи с домом, — мечтательно сказал Марик, но тут же поймал грозный взгляд Буянова.
Ох, чувствую, что комэска спросит с Барсова очень строго за выходку в столовой и измену его дочери.
— Марк, я не знаю, что тебя сейчас спасёт, — тихо сказал Гусько, покачивая головой.
— Гаврилыч, только без телесных увечий, — сказал Томин, выходя в центр класса.
— Иван Гаврилыч, ты только не нервничай, — подсел поближе к комэске Бажанян.
Марик с каждой секундой нервно смотрел по сторонам и был готов выпрыгнуть в окно. Это было лучше, чем дожидаться реакции Буянова.
Гаврилович, в свою очередь, уже потирал кулаки. И были они у Буянова не маленькие. Слухи о похождениях Барсова и ранее до него доходили, но… как говорится: не был пойман с поличным. А тут только свидетелей, да ещё с большими звёздами.
— Товарищ подполковник, тут… вы… — начал искать оправдание Марк.
— Нет-нет, я всё правильно понял, — сказал Буянов. — Ты у меня обет безбрачия дашь. В монахи тебя отправлю, понял меня⁈
— Товарищ подполковник, я коммунист!
— А это уже неважно кто ты!
— Но това… — начал Марк, но Гаврилович ему не дал сказать.
— Закройся! Ты уже достаточно наговорил и напросился на дерьмовую работёнку. Гордись! Она вся твоя! Я тебе устрою в Шинданде райскую жизнь.
Думаю, что любой бы понял на месте Марка.
Следующие несколько дней шла усиленная подготовка к убытию. Каждый день несколько Ан-12 перетаскивали различное имущество и спецтехнику.
Техсостав практически не спал все эти дни, ведь боевых задач с нас никто не снимал. В основном работали Су-17, нанося удары по выявленным пехотой объектам духов, которые ещё сидели кое-где в горах. Нашей задачей на эти несколько дней стали полёты на прикрытие бомбардировщиков и не больше. По земле никто из нас не работал в эти дни.
Нагружали меня постепенно. Помимо ввода в строй после перерыва, вызванного реабилитацией после катапультирования, один раз в день мы летали с Валерой на прикрытие. Нам везло в том плане, что все полёты были в районе Шинданда. Мы присматривались и запоминали ущелья, отмечая для себя ориентиры границы с Ираном.
В одном из вылетов, мы решили пройти по естественным ориентирам провинции Герат и её соседних территорий.
— Янтарь, 217й, парой в зоне дежурства на 5000. Прошу занять 1500 для привязки к местности, — запросил Валера разрешение у руководителя полётами Шинданда.
— 217й, разрешил. Аккуратнее с границей, — ответил он нам.
— Снижение с углом 10°, обороты 80, готов? — запросил Валера, и я ответил ему двойным нажатием на кнопку «Радио». — Паашли!
Контролируя своего ведущего, я начал снижаться вслед за ним. Пока приходится после перерыва в полётах напрягаться при управлении самолётом. Ещё и спина иногда даёт о себе знать при перегрузках.
— Вперёд не выходи, — поправил меня Гаврюк, заметив, что я начинаю с ним выравниваться конусами воздухозаборников.
— Понял.
— Подходим к 1500. Ручка на себя и ставим обороты на 84. Рааз! — сказал Валера, и мы одновременно вывели в горизонт наши самолёты. — Уже лучше. Что у нас тут есть в этом Герате?
Под нами сейчас была река Герируд — длинная водная артерия, дающая свою влагу долине Зирко, беря своё начало в предгорьях Гиндукуша и заканчивающая своё течение уже в Союзе в пустыне Каракум. Пройдёт много лет и эта местность станет главной производственной площадкой мака. Не кондитерского, естественно.
С левой стороны остался сам Герат — центр этой провинции и одна из баз нашей армии. Город расположен в одноимённом оазисе и окружён достаточным количеством зелени.
— Разворот влево, крен 45°. И раз! — скомандовал Валера, и мы плавно пошли огибать окрестности Герата.
Пугать местных жителей и провоцировать по себе стрельбу из ДШК или переносных зенитно-ракетных комплексов не стоит.
