Авиаторы Его Величества полностью

Коммодор Велесов не зря бушевал из-за харанцев – словно чуял контрабанду. Алеманда ждал непростой разговор с джентльменом Се́ваном Лени́дом, лейтенантом, ведущим дело о похищении Длани.

Перспектива не радовала. Синеглазый уроженец Гита приносил ему лишь неприятности.

История Вене́тры начинается за несколько столетий до Точки ноль. Стремясь расширить границы, этранейцы отправили на север воздушный город. Неясно, были ли поселенцы еще и завоевателями, но корабль потерпел крушение в Катуэйских горах. В тот год Этране́йская империя распалась, и колонистам пришлось выживать без ее поддержки.

Венетрийцы создали общество по образцу метрополии, переняв ряд законов, традиций и методики войны. После крушения сохранилось немало кораблей. Однако колонисты предпочли закрепиться на близлежащих землях, не захватывая новых, и охранять границы от Грео́на и Да́нкеля.

Как утверждают искусствоведы, у венетрийской культуры этранейская душа. Колонисты издревле стремились к прекрасному. В архитектуре прижились чистые линии и легкость позднеимперского периода. В технике же и по сей день ценится строгая функциональность.

Мария Гейц

Яхта парила над скалами.

Давным-давно Венетра, воздушный город, попала в бурю и встала на якорь между двумя пиками. Дожди и оползни приковали ее к горам. Теперь покрытые мхом палубы выступали над склонами живописными полукружьями. По бортам стелились шали кустарников и вьюнков. В густых зарослях вальяжно расхаживал ветер, играя с гибкими ветвями и гирляндами цветов. Среди зелени проступали дома, белоснежные на фоне ярко-голубого неба. Каскады улиц спускались к подножиям ярусами свадебного торта. Внизу чернели фабрики, выдувая дым в тучные облака.

В восьмидесятых годах, во время Гражданской войны, горная столица серьезно пострадала. Строители восстанавливали ее два десятилетия. Она возродилась точно такой, как до бомбежек: воплощением дуэта этранейского классицизма и символизма девятнадцатого века – сказочной, миниатюрной.

Теперь ей снова грозила беда.

– Я очень рада знакомству, – доктор общественных наук Мария Гейц непринужденно убрала со лба прядь иссиня-черных волос и улыбнулась собеседнице.

Мисс Ило́на Майм, журналистка и владелица газеты «Венетрийская правда», согласно приподняла бокал и откинулась на спинку дивана. Профессор истории Джаллийской академии философии Лют Та́ргед довольно покивал. Лысый упитанный живчик донельзя потешно смотрелся в большом кресле.

– Мы вас так заждались! – воскликнул он.

– Я начала опасаться, что придется улететь ни с чем, – добавила Мария.

Она вновь посмотрела на Илону, пытаясь понять, почему та казалась знакомой.

Журналистка выглядела эффектно: высокая, стройная, с блестящими темными волосами, выразительными карими глазами и по-кошачьи мягкими чертами лица. Грациозную фигуру подчеркивал серый костюм, оживленный розовым атласом шейного платка. Впечатление портили треугольные перламутровые ногти и узкий нос с заостренным кончиком, точно у мелкого ястреба.

«Ты только притворяешься идиоткой, милая», – подумала Мария. Она чуяла хищницу.

– Нет-не-ет, мы тоже хоте-ели с вами побесе-едовать. Извините за эти заде-ержки, – Илона слегка растягивала слова.

Профессор замахал свободной рукой, демонстрируя, что совершенно не сердится.

Мария его мнение не разделяла. Они прилетели на Венетру именно затем, чтобы встретиться со знакомыми Илоны, последователями Жера́на Кернье́. Идеи этого давно покойного придворного два века назад уничтожили греонскую монархию. Сейчас кто-то использовал их, желая опрокинуть трон Его Величества А́лега VI Марка́вина, короля Альконта.

Негодяи заставили ученых прождать две недели. Доктор ощущала: время на исходе.

К сожалению, Мария не знала ни мотивов, ни целей греонской крысы по имени барон Э́мрик Архе́йм. Он украл драгоценную церковную реликвию и гонял альконцев по всему Центральному региону в ее поисках, как котят за бантиком.

Отвлекал внимание. Но от чего?

Марии предстояло выяснить.