Первые пули снесли несколько ближайших ламп. «Совы» безуспешно попытались снять стрелков. Под аккомпанемент канонады и звона разбитых плафонов в воздухе закувыркались два цилиндра – над погрузчиками с грохотом зажглись ослепительные звезды светошумовых гранат.
Яркие вспышки – и полумрак. Один противник повалился за погрузочную платформу.
С полдюжины пехотинцев, пригнувшись, рванулись вперед. С обеих сторон загрохотали выстрелы. Контуженный «сова» приподнялся и упал с пробитым горлом – единственное попадание. Остальные пули звякали о переборки, платформы, щит. «Совы» уложили двоих.
Почти достигший площадки пехотинец вдруг притормозил, резко выкрикнул:
– Назад! – и рухнул, захлебнувшись кровью.
Пандус сотрясло от свинцового дождя, как брезент, – кто-то из «сов» держал ручной пулемет. Переборки покрылись оспинами попаданий. Пол окрасился багровым; кровь ручейками заструилась по пандусу.
Последняя пара бойцов откатилась вниз. Те, кто бежал перед ними, погибли.
Мимо Дирова свистнула срикошетившая пуля. Лейтенант в бессильном бешенстве прижался к стене.
– Глупо, – сказали наверху. – Капец как глупо.
– Свали в Тень! – выплюнул он.
Один из ручейков вытек в коридор и повернул к ботинкам лейтенанта.
«Минус четыре. Оружия нет. Скоро потеряю больше», – Диров чувствовал, что на грани. Он пришел на Флот под конец альконско-россонской войны, и ему еще не выпадали по-настоящему тяжелые решения.
– Сэр… – позвал капрал.
Лейтенант повернулся. Капрал коснулся уха и качнул головой в сторону трапа позади своего отряда. Диров вскинул руку, призвав взвод к тишине; бойцы словно окаменели.
В наступившем молчании отчетливо донеслось эхо чьих-то шагов по обоим трапам.
Именно в этот момент Диров осознал, почему в машинном отделении бросили беззащитных авиатехников и «сова» общался с ним свысока. «Подкрепление» – не корабль с Венетры. «Подкрепление» – другие «совы». Флейц стянул их к арсеналу в отчаянной попытке удержать фрегат. Экипажу «Вентас Аэрис» не выстоять против призовой команды без оружия.
– Перекрыть трапы! – крикнул Диров, остро понимая: они проиграли. Их зажали в тиски и перестреляют.
– Сдавайтесь! – долетело с площадки.
«Нет! – лейтенант лихорадочно развернулся к своему отряду. – Нельзя! Флот Его Величества никому не уступает!»
– Всем… – мысли судорожно скакали в голове.
Накатила дурнота. Тремя словами он подпишет взводу последний, смертный приговор. Вероятность прорваться по мертвецам и выбить «сов» из арсенала ниже днища.
«Половина взвода… Нет! Больше! Три четверти!»
Диров набрал в грудь воздуха – закончить приказ – и не сразу сообразил, что уже слышит выстрелы.
Не поблизости – вдалеке, внизу.
Кто-то ударил в тыл мятежникам.
– …приготовиться!!! – проорал лейтенант.
Спасители гнали «сов» прямо на его взвод. За считаные минуты спланированная противниками ловушка превратилась в хаотичную стычку, где Тень различишь своих и чужих. В дело пошли остатки оружия и патронов. Фигуры слиплись в темную массу, выплескивавшую из недр выстрелы, крики, хрипы. Пехотинцы забирали у мертвых «сов» стволы и ножи и бросались дальше в бой.
– Живыми! – прошила Дирова спасительная идея. Лейтенант двинулся навстречу союзникам, по пуле разряжая «таган» во врагов. Патроны быстро кончились, и он орудовал им как дубиной. – Живыми брать!
У трапа Диров увидел Павла Атлида, заламывавшего руки плечистому детине. Рядом молодой артиллерист держал под прицелом еще пятерых «сов». Ольг Фолакрис разоружал их, сразу передавая снаряжение товарищам.
– Мостик готов, сэр! – доложил Лис. – Марк со связистами – на втором трапе. Нас коммандер пригнал, как услышал, что вас зажмут. Щас разбирается с радио. Вовремя мы?
Диров кивнул и гаркнул во всю мощь легких:
– Кройц, скольких взяли?!
– Троих, сэр!
– А здесь?.. – Он пересчитал пленников. – Шестеро…
– Не нужно, – Павел толкнул вперед плечистого. – Командир взвода. По своим не стреляют.
Диров с облегчением опустил «таган». Павел словно увидел его мысли. Лейтенант использовал бы «сов» как живой щит, но вряд ли после спал бы спокойно. Необходимые решения не всегда честные.
– Начинаем второй раунд переговоров.
