Отвернувшись, Диров осмотрел взлетно-посадочную палубу в поисках Ольга Фолакриса, Даниила Кипулы, Павла Атлида и капрала Марка Кройца. Лиса гоняли с поручениями между корветами. Павел проверял оружие. Капрал втолковывал руководившему подготовкой кораблей авиатехнику, что́ понадобится Крылатой пехоте.
«Педантичный зануда…» – одобрительно подумал Диров и вдруг нахмурился:
– Кройц, а Кипула где?! – он не видел Даниила ни полчаса назад в арсенале, ни сейчас на взлетно-посадочной палубе.
– В лазарете, сэр!
– В Тень бы его… – ругнулся Диров. – Второй отряд на первый корвет! Остальные – на новичка! Что нужно, берем с нашего шлюпа! Не забыть переодеться! Форму снимаем с гостей! Гостей в процессе не ломаем!
Ему ответил нестройный согласный хор.
Даремин поскреб пальцами затылок:
– Жаль, без нас летите…
– Самому жаль, сэр, – искренне ответил Диров. – Ладно, мы пошли. Понеслась!..
От Алеманда поступили простые и четкие указания. Взять корабли снабжения, выдать пехотинцев за венетрийских мятежников и освободить «Селестию Лекс» и «Окулус Арканум». Командир хотел повторить трюк, который провернули с «Вентас Аэрис».
Поднимаясь в рубку свежезахваченного корвета, Диров потер ноющий висок. Сказывались сутки без сна, стресс и непривычный подход. Игры с переодеваниями, прятки в темноте, состязания в хитрости – вотчина Ольга с его плутовским прошлым. Диров предпочитал работать прямолинейно: максимально сократить дистанцию и быстро уничтожить противника. Тем не менее он понимал, что на «Окулус Арканум» придется совместить оба подхода.
Корветы покинули «Вентас Аэрис» и поплыли к целям, та́я в грозовом фронте.
Три боевые группы казались похожими лишь издали. «Окулус Арканум» сошел со стапелей куда раньше «Вентас Аэрис» и «Селестии Лекс». Он перенес сотни боев, ремонтов и обладал неповторимым, присущим только старинным кораблям шармом. В конце двадцатого века начали строить утилитарнее. «Вентас Аэрис» и «Селестия Лекс» не могли похвастаться ни золотистыми узорами на черненых бортах и транце, ни внушительной рострой в виде воздевшего меч Кирия Сильного. Святой Церкви Белого Солнца, символ доблести и мужества, словно олицетворял саму суть «Окулус Арканум».
Поговаривали, фрегат скоро спишут в музей. Слухи были старше самого Дирова. Он натыкался на них, сколько себя помнил, – двадцать пять лет, не считая младенчества. А «Окулус Арканум» по-прежнему коптил небеса и бил врагов.
«Удивительно, как долго порой живут корабли…» – Диров откинулся в кресле второго пилота и поглядывал то на подчиненного, который вел корвет, то на враждебно поблескивавшие иллюминаторы фрегата. Вспышки световой связи озаряли суровое лицо Кирия и поднятый меч – святой точно хотел низвергнуть врагов в Тень. Лейтенант надеялся: удар предназначался мятежникам.
С начала атаки прошло примерно двенадцать часов – захватчики уже слегка расслабились. Первым делом следовало заблокировать взлетно-посадочную палубу, чтобы не дать приземлиться корвету с призовой командой. Затем – освободить экипаж, усилить им собственные абордажные отряды и занять оставшиеся ключевые точки: арсенал, машинное отделение, рубку.
Преимущество – в неожиданности. Недостаток – в ненадежности этого преимущества. Малейшая ошибка – и оно испарится.
«Хватит накручиваться», – обрубил себя Диров.
На «Окулус Арканум» открылся шлюз. Подчиненный направил корвет внутрь.
Диров ощутил легкое дежавю – схожим образом мятежники угодили на «Вентас Аэрис» в ловушку. Он поправил пилотку снабженца, жалея, что ею не скрыть светлые волосы и типично альконское лицо.
События повторялись. Резервное освещение, встречающий авиатехник, посадочная зона для вспомогательных кораблей… Диров скользнул взглядом по перехватчикам – пусты. Крылатой пехоты по углам тоже не видно. На палубе – только четверо авиатехников; двое побежали к корвету.
Корабль сел. Диров с подчиненным отстегнулись и спустились в трюм. Там ждали пехотинцы в форме «сов». Марк даже Павла заставил переодеться, и тот хмуро теребил нашивки. Капрал понимал, что потревожил великану какие-то старые раны, но приказ есть приказ.
Подчиненный дернул рычаг рампы. Люк опустился, и пехотинцы бросились на встречавших. Авиатехники рухнули под ударами Павла, и Марк с Ольгом кинулись к двум другим – разделались с ними за секунды. Всех четверых крепко связали, забрали рацию и заперли в подсобке.
Пехотинцы проверили углы и заблокировали шлюзы. Обезопасив палубу, отряды направились к трапу.
Группа Марка шла первой. Рядовой возле Дирова следил за переговорами мятежников, переключив рацию в режим прослушивания. Пехотинцев пока не заметили, но рано или поздно у авиатехников со взлетно-посадочной палубы поинтересуются, почему призовой команде не приземлиться.
Внутри Дирова все туже сжималась жесткая пружина. Тревога давила на виски, почти ломая череп. В воспаленном разуме контрастно отпечатались удача в машинном отделении и провал у арсенала.
