Авиаторы Его Величества полностью

Павел смерчем накинулся на последнего «зуба». Противник не продержался против великана и двух секунд.

Наступившая в подвале тишина показалась всем четверым оглушительной. Капитан помотала головой, вытрясая ее из ушей.

Павел склонился над Ольгом:

– Держись, пройдоха…

– Вот тебе и «Гадалкин сынуля»… – закашлялся Лис.

– Тихо. Тебе еще смерть обыгрывать.

По лестнице сбежали целые и невредимые Устин и Кейтид. Последний окинул подвал взглядом и поднял рацию, сообщив Дирову о раненом. После кинулся к Ольгу, с ворчанием подвинул Павла и достал аптечку. Лис получил дробью почти в упор. Лем подумала, что он вряд ли выживет.

Ей стало мерзко. Она могла спасти его, но не справилась. Взяла на себя ответственность и не оправдала доверие.

Голова закружилась. Капитан сползла по стене. В двух ярдах от нее стоял черный ящик размером шесть на восемь футов и весом приблизительно в двадцать стоунов. Она угрюмо уставилась на него.

«Определенно, работа Измаила Чевли», – опознала Лем, однако открытие не принесло ей радости.

Я полагаю, что немалую роль в успехе Службы государственного спокойствия Альконта играют ее фокус на эффективности сотрудников, а не на их происхождении, и понятная и простая иерархия.

Первый принцип был заложен еще создательницей Службы, королевой Элеонорой Иларинд. Она сказала: «Мне неинтересно, с кем вы будете работать. Мне важен результат».

Задолго до Гражданской войны в Службу принимали гитцев и венетрийцев. Вместе со знаками отличия сотрудники получали право называться джентльменами и дамами. Альконцы нередко выказывали недовольство насчет тех, кто не мог похвастаться чистой родословной, но постепенно смирились с разнообразием среди коллег.

Второй принцип появился позднее, когда выяснилось, что бюрократические проволочки мешают быстро решать возникавшие проблемы. Со временем фраза «эффективность на благо королевства» стала девизом Службы и основным критерием оценки успешности операций и при отборе новых кандидатов на должности.

Севан Ленид

Едва узнав о случившемся в Вердиче, Севан Ленид взял курьерский корабль и отправился в город.

Гитец прибыл под видом частного судовладельца. В девять утра, спустя три часа после предпринятого капитаном «Аве Асандаро» рейда, он уже подходил к антикварной лавке Верахвии Талвак.

Севан встречал имя археолога в отчетах, но никому из резидентов не удалось наладить с ней связь. Теперь это было критически необходимо.

Дверь оказалась заперта. Севан дергал за шнур рынды и колотил по косяку, пока на пороге не возникла Верахвия. Мятое домашнее платье, поверх – яркое пончо. Серо-желтый свет газовых ламп и пятна глубокой тени превращали археолога в бесформенную тряпичную куклу.

Однако кукла держала в руках обрез. Два дула смотрели Севану в грудь.

– Доброе утро, – прокуренным сонным голосом произнесла археолог. – Чем могу помочь?

– Доброе утро, – Севан глазами указал вниз: «таган» в его руке целился ей в живот. – Я друг капитана Лем Декс и хотел бы поговорить с вами кое о чем.

– Друг или «друг»? – палец Верахвии дернулся на спусковом крючке, но она не стала проверять, кто стреляет быстрее.

– Наниматель, – не моргнув глазом, соврал гитец.

– Серье-о-озно?

– Вы видели, что она работает не одна. Так я могу войти, мисс Талвак?

Верахвия оценивающе осмотрела посетителя.

Визитер выглядел человеком среднего достатка. Он определенно обладал чувством меры и умел одеваться: и костюм, и наброшенное на плечи расстегнутое пальто были простого, но элегантного покроя. Темно-серые, без единого пятнышка перчатки точно соответствовали цвету шарфа и каким-то неуловимым образом сочетались с лентой в традиционной альконской косе. Однако гость скорее происходил из Гита.

Она отступила, впустив его в дом и отведя обрез.

Внутри утренний свет золотил запыленные шкафы, стулья, комоды и зеркала. Огромный кот спрыгнул на пол с табурета у входа, обнюхал сапоги гитца и потерся головой о его колени.

– Сэр, ты – маленький предатель, – прокомментировала Верахвия. – Во что встряла Декс?