Пока они спорили, Севан лихорадочно соображал, где укрыться. Покалеченная рука мешала быстро пристрелить обоих.
«Спрятаться под лестницей?» – взгляд гитца задержался на ступенях. Затем скользнул по грузам, замер на ящике с инструментами и брезенте.
Спустившись, авиаторы никого не увидели и разошлись в разные стороны.
Первый захрустел ботинками по болтам, ругнулся и наклонился, сгребая инструменты в ящик. В тот же миг за его спиной взметнулся брезент – в желтом свете матово блеснул гаечный ключ.
Севан вложил в удар левой рукой всю силу. Раздался хруст. Ключ проломил череп, и авиатор рухнул на пол. На брезент и одежду гитца брызнула кровь. Его передернуло.
Второй авиатор обернулся, и Севан надавил искореженным пальцем на спуск «тагана». Он стрелял плохо, но промазать с нескольких футов почти невозможно. Противник не успел схватиться за оружие: пуля настигла его, когда он только потянулся к кобуре. Прошила куртку, вошла в грудь и отбросила к переборке.
«Белое С-с-с-солнце!» – словно в отместку, боль охватила кисть Севана раскаленным наручником. Он будто вернулся в прошлое, когда лежал, придавленный обломками перехватчика.
Гитец выронил гаечный ключ, сдавил пятерней запястье и застонал.
Обожженная рука не привыкла к нагрузкам, зато он верно рассчитал время. Поступивших на работу в Службу с первых дней отучали от инерции мышления и заставляли быстро ориентироваться в любой ситуации.
Идея с брезентом возникла в голове мгновенной вспышкой. Теперь следовало торопиться. Выстрел наверняка услышали, а Севан не знал, сколько людей еще осталось на корабле. «Аранчайцем» авиаторы могли называть как Джейса, так и любого другого выходца из нации наемников.
Севан поднялся по трапу и двинулся вперед, вспоминая, как обычно устроены шхуны. Технический отсек располагался на корме, каюты – в средней части, у носа – трап в капитанскую рубку.
Коридор перед трапом наверх пересекал дугообразный переход, обоими концами упиравшийся с разных сторон в кубрик.
У развилки Севан услышал чьи-то шаги. Кажется, слева.
Пространства для маневра было немного, но гитец легко нашел укрытие: пятно тени под перегоревшим настенным светильником. Он поднял револьвер на уровень груди и напряг скрюченные пальцы, ожидая, когда противник приблизится, и начав выжимать спуск.
Щелкнул боек.
Выстрел разорвал напряженную тишину. Пуля высекла искры из трапа, но никого не задела.
Интуиция приказала Севану броситься в сторону. Две пули зазвенели об переборку, где он стоял секунду назад. Гитец стукнулся о противоположную стену плечом, прижался к ней и запоздало сообразил, что вспышки выстрелов сверкнули выше, чем он ожидал.
Атаковали сверху.
Севан спрятался за угол и запрокинул голову. Противник затаился за дверью рубки. Присев, он высматривал гитца.
Севан понял, что сглупил. Открыв огонь первым, он выдал себя, стал легкой мишенью и окончательно оказался в проигрышном положении. У засевшего в засаде позиция была куда выгодней: лестница и развилка просматривались как на ладони. Севан не мог подняться в рубку незамеченным.
«Что же делать?..» – время утекало сквозь пальцы.
Он почувствовал, как в бок что-то давит. Протянув руку, Севан нащупал небольшой стальной баллон с головкой-вентилем на верхушке и отходившим оттуда соплом с конусовидным раструбом.
Гитец сдернул огнетушитель со стены и отпрыгнул к кубрику от новой пули. Удерживая тяжелый баллон, он поспешно убрал «таган» в кобуру. Ему приходилось вновь надеяться на единственный козырь, но вариантов не осталось.
Совсем.
Севан сорвал с пояса взятую у агентов дымовую шашку, набрал побольше воздуха в легкие, задержал дыхание и метнул ее на лестницу.
Или ему повезло, или он не потерял сноровки со времен Летной академии – шашка свистнула между рамами перил, проскользила по ступеньке и замерла на краю. Трап заволокло клубами дыма.
Из рубки послышалась ругань на два голоса и разразился гром выстрелов.
Севан рванул наверх, перепрыгивая через ступеньки и пронзая вихрь пуль: «Что за бесконечный барабан?!..»
Мундир вздулся, разорванный попаданиями, но гитец не почувствовал боли. Несколько пуль остановил боевой жилет, хотя Севана едва не снесло с лестницы. Он повернул вентиль огнетушителя и ворвался внутрь, заливая рубку сжиженной двуокисью углерода. Сдавившие раструб обгоревшие пальцы занемели – тонкая перчатка не спасла от низких температур.
На пару секунд наступила зима. Снежный вихрь обжег лицо вскочившему с кресла пилоту. Авиатор заорал и закрыл ладонями глаза.
Севан развернулся, швырнув огнетушитель в отскочившего к стене стрелка.
«Джейс!»
Джейс уклонился, двуствольный «акта́нд» в его руке четырежды холосто звякнул. Вот и ответ про барабан – тот вмещал двадцать четыре патрона. Толстяк отшвырнул бесполезное оружие, выхватил нож и бросился на Севана; на рукаве янтарной звездочкой сверкнула запонка.
Краем глаза гитец заметил, как пилот, слепо дернувшись, поскользнулся и ударился виском о бортовую панель. Затем Севану стало не до него.
