Авиаторы Его Величества полностью

Алеманд ударил по тормозам. Колеса «эрвиса» протестующе завизжали.

Офицер выскочил наружу одновременно с Лем и вместе с ней подбежал к расплющенному экипажу.

Внутри оказался всего один человек – на водительском сиденье. Руль впечатался ему в живот, куртку заливала кровь. Рассеченное осколками лобового стекла лицо исковеркала безумная гримаса.

– Где Вейс? – капитан направила «таган» на водителя.

Он растянул губы в жуткой, рваной улыбке и протолкнул сквозь них клокочущий смех. На соседнем с водительским кресле валялись красный шарф и скомканный бежевый плащ.

Одновременно воздух разорвал рык дизелей.

Лем и Алеманд вскинули головы – в небо поднималась плоскодонная шхуна. На сгибе рамы болталась человеческая фигурка.

«Вейс? – капитана захлестнуло отчаяние. – Не надо было оставлять „Аве Асандаро“ на Арконе!»

Она просунула руку в разбитое окно, нащупала на поясе водителя кобуру и стянула скользкий от крови ремешок клапана.

– Туда! – сжав чужой револьвер в кулаке, Лем побежала к причалам.

Просветление Видения пробуждается крайне редко и менее остальных понятно людям. Его появление и радостная, и тревожная весть для Церкви. Оно может быть связано как с веками процветания, так и со временами бедствий.

Чтецы, голоса и целители воочию наблюдают действие своих даров, но провидцам этого не дано. Даже Симард Зоркий, ученик Элиаса Чистого, не сумел достичь совершенства и вызывать предсказания по собственной воле.

Самое слабое проявление дара – интуиция, способность предчувствовать ближайшие события. Более сильное позволяет узреть аллегорические образы будущего. Истинное Видение же разворачивает перед владельцем полотно, где каждое решение меняет узор судьбы.

Со времен Кровавого мятежа никто не обладал даром подобной силы, и венец Оракула с тех пор хранится под замком.

Провидцы более других просветленных нуждаются в обучении. Иначе они перестают отличать будущее от настоящего и сходят с ума.

Отец Раун, капеллан «Вентас Аэрис»

Леди Амилла Келтрин связалась с Севаном Ленидом в половину одиннадцатого. Севан мгновенно поднял трубку. Услышав, что Сеннет Вейс завтра планирует отбыть из Кверкора и его уже ждет корабль, гитец сорвался из гостиницы в местное отделение Службы государственного спокойствия Альконта.

Севан показал охраннику на входе разрешение от лорда Корвунд и смерчем влетел в оперативный отдел. Дежурный, сухопарый немолодой мужчина с рябым отталкивающим лицом, лениво посмотрел на него поверх газеты, зевнул и вообще не подумал убрать ноги со стола.

– Собирайте группу, – Севан с размаху припечатал перед ним разрешение. – У вас – минута.

Уорент-офицер третьего ранга Фадде́й Ни́кис взглянул на подпись и справился даже быстрее.

Обшитый сталью фургон с двустворчатой задней дверью выехал из гаража отделения. Двое агентов Никиса проверяли снаряжение. Севан сидел напротив них.

Первый был щурящимся сутулым блондином, второй – молодым крепышом с редкой, совершенно не шедшей ему кучерявой бородой. Они штатно перешучивались, словно к ним каждую ночь врывались джентльмены, уполномоченные вести расследование лично лордом Корвунд.

Агенты поделились с Севаном снаряжением. Он надел боевой жилет и взял дымовую шашку.

Темно-серый экипаж промчался по спящим улицам Кадома и выехал на окраины. Никис не задавал лишних вопросов и уверенно гнал к Кверкору, игнорируя указатели и срезая путь по ухабистым проселочным дорогам.

«Местный», – понял Севан.

Они бросили фургон перед техническим въездом в порт, где дорога превращалась в просторную площадку для грузовых экипажей. Севан выскочил первым, метнулся к охранникам.

«Служба государственного спокойствия Альконта», четыре волшебных слова, открыли ворота.

Джентльмены оказались на взлетно-посадочном поле.

– Куда? – развернулся к Севану Никис.

Тот не имел понятия: Амилле не удалось узнать номер причала.