С развитием наступления все очевиднее становился критический недостаток сил. В тылу немецких войск оставались все новые аэродромы: Ма- ревка, Горчечное, Касторный, Щигры. Часто на новый аэродром отправлялось всего одно звено истребителей, которое самостоятельно обеспечивало прикрытие войск на своем участке.
8 июля оказалось густо насыщенным событиями, как, впрочем, и любой день тогда, но Криниусу эта дата запомнилась на всю жизнь. Эскадрилья потеряла два самолета: один подбили в воздушном бою над Латяной, летчик сумел дотянуть до своих, но разбил машину при посадке; вторым стал Криниус. А начинался день вполне удачно. Незадолго перед этим немецким войскам удалось захватить неразрушенный мост через Дон западнее Воронежа. Теперь русские бомбардировщики получили приказ любой ценой его уничтожить. В первом вылете, около четырех часов утра, Криниус сбил один «Бостон». "К восьми часам – вспоминает он – получил новое задание: воздушное прикрытие того же моста западнее Воронежа, высота – 4000 м. Мы взлетели парой. Уже на подлете к объекту я заметил, что двумя тысячами ниже в направлении моста идут четыре «Бостона». В этот же момент услышал по FT (сокращение от Funktelegraphie – радиотелеграфная связь) голос ведомого, у него возникли трудности со створками радиатора, и он поворачивает домой. Я один атаковал «Бостоны», и один из них после моей очереди загорелся. Развернувшись после атаки, замечаю, что два идут как раз ниже меня, и тут же рядом мелькнули силуэты двух «Мессершмиттов» – это пришла помощь из JG 3. Вместе мы еще раз атаковали бомбардировщики, не сбили, но свернуть с боевого курса заставили. Они повернули на восток, я решил преследовать. Одного догнал и обстрелял, «Бостон» загорелся. И тут же грохнул взрыв справа, за крылом я увидел белый шлейф. Пробили радиатор! Я даже не успел сообразить, что делать, как самолет содрогнулся от нового удара, и из-под капота выбило пламя. Похоже, меня достали русские зенитки. Еще вчера было специальное сообщение: Воронеж в наших руках, и я взял курс на город, в надежде протянуть хоть несколько километров. Но – все, мотор встал, стрелка высотомера быстро бежала по шкале.
Мой самолет плюхнулся на брюхо как раз между линиями окопов. Я сразу же выскочил из кабины и кое-как замаскировался на засеянном поле, насколько это было возможно среди чахлых и затоптанных стеблей. Потихоньку стал отползать, стараясь не оставлять за собой следов. То и дело встречалось русское оружие и всякое снаряжение. К своему удивлению, среди всего этого я нашел книгу на немецком языке. Отполз я совсем недалеко, когда послышались негромкие голоса. Русские солдаты добрались до моего самолета. О чем они говорили, я, конечно, не понял, разобрал лишь слово «парашют». Его-то я предусмотрительно захватил с собой!
Вскоре наткнулся на немецкий дозор. они отвели меня в свою роту, угостили шнапсом. У них я заметил: как в воздухе что-то гудело, все сразу разбегались по щелям. Инстинктивно я тоже прижался к земле, и тут же слева раздался взрыв. Снизу кричат – давай к нам, это только начало, «сталинский орган» играет долго. Такого мне еще не приходилось видеть.
На следующий день Воронеж снова был у русских. Я добрался до аэродрома 3-й эскадрильи и оттуда на "Шторьхе" улетел к своим в Щигры."
Спустя три дня случилась неожиданная передышка: группа переучивалась на новый Bf 109G – «Густав». Почти исчерпавшие за полтора месяца боев свой ресурс «Фридрихи» перегнали в Умань. Там находилась база, новые Bf 109G-2 уже стояли на площадке. 15 июля новые самолеты перегнали в Харьков и девять дней облетывали.
Утром 24 июля фуппа неожиданно получила приказ перебазироваться на юг, под Таганрог. В этом перелете группа лишилась командира. Майор Камински (maj. Н. Kaminski) со своим ведомым взлетели спустя два часа. У командирского самолета начались перебои в работе мотора, майор с трудом дотянул до Таганрога и был тяжело ранен при аварийной посадке.
Через три дня вернулись на свое место – аэродромы Новый Холм и Фролов, в 100 км севернее города. Задача – прикрытие 6-й армии, наступавшей на Сталинград. Наступление несколько затормозилось. До конца месяца летали над передовой линией в районе Калача, где немцы отражали первую попытку советских частей к окружению.
Сопротивление Красной Армии все нарастало. 1 августа Криниус сбил два ЛаГГа, но день был омрачен потерями. С задания не вернулась пара в составе оберфельдфебеля Краузе (Ofw. G. Krause, 12 побед) и фельдфебеля Доннига (Fw. Е. Donnig, 1 победа), из 1-й эскадрильи. Как стало известно, они вступили в бой с шестеркой ЛаГГ-3 в 5 км северо-восточнее Калача. Через 1 ч. 10 мин. после взлета штабная радиостанция приняла от них обрывочное сообщение: "Мой двигатель не показывает давление масла!" Через две-три минуты еще: "Мой винт стоит… Дон!.."
