Редко кому удавалось быстро вписаться в боевую жизнь. Криниус был, скорее, исключением. Опыт – великое дело, а на войне ему и вовсе нет цены, особенно для тех, кто сразу угодил в такую мясорубку, какая началась в августе 1942-го в сталинградском небе. Многие уверенно владели машиной, но выдержка и самообладание в бою давались не всем. В числе таких оказался унтерофицер Хайнц Готлински (Uffz. Н. Gotlinski).
Совсем недавно он прибыл на фронт, это была его временная командировка с фирмы Messerschmitt AG, где он работал испытателем. Летал он превосходно, но при встрече с противником чувствовал себя неуверенно, и до сих пор побед не имел.
Командир эскадрильи назначил его ведомым Криниуса. Несколько раз они летали на свободную охоту, и, наконец, им повезло. Пятерка «Илов» без прикрытия штурмовала танковый клин. Сначала Криниус провел показательную атаку, затем Готлински повторил ее. Им удалось сбить по два самолета. Пятый уходил, но Криниус все же обстрелял его с очень неудобного ракурса. Возвратившись на свой аэродром, доложили об уничтожении четырех, но сразу же выяснилось, что танкисты наблюдали падение всех пяти штурмовиков.
Готлински еще много летал с Криниусом, этот бой стал для него своеобразной ступенькой к успеху, а Криниус получил неофициальный титул «эксперта по Ил-2». Как раз в то время началось их массовое появление на фронте. Среди немецких летчиков считалось, что сбить бронированный штурмовик не так-то легко. Двадцатимиллиметровая пушка с трудом пробивала его броню, а пулеметы MG 17 вообще были бессильны против нее. Результат давала лишь атака снизу-сзади и прицельный огонь по маслорадиатору. Но подойти так к идущему на бреющем полете «Илу» удавалось не всегда.
В связи с этим на фронт стали поступать истребители с подкрыльевыми пушками, получившие в войсках прозвище «канонерки» (Kanonenboot). Именно на таком «Мессершмитте» командир 1-й эскадрильи оберлейтенант Мюллер (Obit. F.K. Muller) 9 сентября установил рекорд группы, сбив в одном бою шесть Ил-2.
Уже 4 августа после обеда стали перелетать на полевой аэродром Березка западнее Калача, расположенный на самом берегу Дона. Вообще, степные аэродромы оказались очень удобными: ровные, просторные – взлетай хоть вдоль, хоть поперек. Зато впервые ощутилась нехватка продовольствия.
Вильгельм Криниус вспоминает:"… Снабжение продовольствием, особенно когда мы вернулись из Таганрога в Сталинград, стало очень плохим. Наши команды снабжения в изобилии обеспечивали нас лишь дынями. Сочные плоды оказывали очень плохое действие на наших пилотов. В то же время, интенсивность боевых действий в воздухе с обеих сторон была очень высокой. Казалось, Советы поставляют самолеты на фронт в неограниченном количестве, к тому же, это были уже не старые типы, как в 1941-м. Особенно в сентябре 1942-го стали встречаться ЛаГГ-5 (Ла-5) и Як-9, не уступавшие Bf 109, и Ил-2 в огромном количестве."
10 августа потеряли одного из «стариков». Оберфельдфебель Лешерт (Ofw. Н. Leschert) давно служил в 3-й эскадрилье и имел двадцать побед, а в своем последнем бою над Сталинградом одержал еще одну. Сбитый самолет начал разрушаться в воздухе, какой-то обломок угодил в истребитель Лешерта, он потерял управление и упал. Судьба его, как и многих сбитых над советской территорией, осталась неизвестной.
Немецкие войска медленно продвигались к городу, в ближнем тылу остался аэродром Тузов. Красная Армия отчаянно оборонялась. Один из механиков передовой команды, прибывшей на новый аэродром, вспоминает: "… Эта площадка, расположенная в степи, называлась Тузов. На поле и вблизи дороги лежало множество мертвых русских. Было страшно. Разбитое русское орудие лежало у дороги вместе с запряженными лошадьми и трупами солдат расчета. Они распространяли ужасный трупный запах. Под палящим солнцем все это быстро разлагалось".
Только сели, и даже не успели оглядеться на новом месте, как появились русские штурмовики. И снова – по кабинам. Бой был очень тяжелым, Криниус тогда сбил три "МиГа": "… Русские атаковали очень большим количеством, спасло то, что несколько машин нашей группы оставались еще в воздухе и сумели атаковать самолеты противника на подходе к аэродрому. Под их прикрытием находившиеся на земле машины смогли подняться в воздух. Воздушный бой растянулся на десятки километров. Очень хорошо запомнился мой третий сбитый. Я ударил по «МиГу» сзади-снизу, а он как шел, так и идет. Я подошел справа с превышением в несколько метров. Кабина "МиГа" была открыта, и я отчетливо видел, как русский летчик сидел неподвижно, навалившись головой на приборную доску. Затем «МиГ» вошел в крутой разворот и сорвался в отвесное падение. Увиденное так потрясло меня, что я в совершенно подавленном состоянии отправился домой. Еще раз подняться в воздух в этот день я уже был неспособен".
В этот день летчики I/JG 53 заявили об уничтожении двадцати восьми нападавших самолетов.
